Она кивнула.

— Когда я увидела Мейсона, сидящего в том зале, в дорогом костюме с золотыми запонками, я потерял над собой контроль. Я ненавижу этого сукиного сына. И так будет всегда.

— Я понимаю тебя, Дэн, но если бы я хоть на мгновение могла подумать, что…

— Помолчи, — он поднял руку. — Я еще не закончил.

Он посмотрел на нее. Мягкие светлые волосы, лицо, словно вырезанное из слоновой кости. Господи, до чего же она хороша! И так же хрупка, как разбитая им фарфоровая ваза. Как могли эти губы произносить ложь?

— Теперь ситуация изменилась, — продолжил он. — Я твердо решил взять заем у общества Винчензо.

Он окинул взглядом пустынную равнину.

— Пришло время. Я воплощу в жизнь мои мечты, — он снова посмотрел на нее. — Заставлю их работать на нас с тобой.

— Ты любишь меня, Дэн?

Он вздохнул.

— Боже милостивый, да!

— Но ты не доверяешь мне.

— Нет.

— Так не пойдет. Не важно, насколько сильно твое желание простить меня, гораздо важнее, что всегда будут оставаться сомнения. Зерно недоверия. У тебя будут от меня тайны. Ты никогда не сможешь смотреть на меня без сожаления.

Он расправил плечи.

— Хорошо, Лори. Если ты хочешь забыть обо всем этом, я согласен.

— Нет, не хочу, — даже в слабом свете утра он видел, как сверкнули ее глаза. — Я не хочу всю жизнь гадать, доверяешь ты мне или нет.

— Ты должна была подумать об этом, прежде чем солгать мне.

— Я не лгала. Когда Мейсон начал проявлять повышенный интерес к твоему проекту, мне следовало заподозрить его в неблаговидных намерениях и провести самостоятельное расследование. Но я не сделала этого. Я не знала о существовании связи между твоей семьей и этим низким человеком.

— Даже если это так, почему ты не рассказала мне о том, что он так заинтересовался моим проектом? Почему не назвала его имя? Смотри в глаза правде, Лори. Ты защищала свою работу, а я был на втором месте.

— Мою работу? — она рассмеялась. — У меня нет работы, Дэн. Я уволилась.

— Ты бросила работу ради меня?

— Не ради тебя. Ради себя. Все эти годы я вкладывала в это дело всю свою душу. Я думала, что общество, принимая решения, руководствуется не только прибылями. Я ошибалась. Если такие люди, как Мейсон, могут состоять членами совета директоров, я не хочу иметь ничего общего с этой конторой.

У него как будто свалилась гора с плеч.

— Ты не знала.

— Мне следовало знать. Следовало бы давно раскусить Мейсона. Но я никогда не могла себе представить, что член совета директоров может оказаться столь бесчестным. Даже когда он попытался шантажировать меня…

— Шантажировать?

— Да, в телефонном разговоре в прошлое воскресенье утром. Мейсон потребовал вернуть ему твое прошение. В противном случае он угрожал уволить меня за недопустимое поведение.

— Ты должна была рассказать мне об этом.

— Может быть. Но я справилась с этим сама, позвонив Энтони Спарксу. Потом он рассказал мне о своей дочери, и я решила, что все уладилось.

Дэнис внимательно посмотрел на Лори. Она выглядела такой усталой, такой растерянной. Темные тени под глазами говорили о бессонной ночи. Но ее сила, ее правдивость были очевидны.

— Я всегда надеялся, что могу доверять тебе, Лори.

— Ты можешь.

— Я знаю, — Дэнис отошел к мотоциклу. Из багажника он достал какой-то большой пакет.

— Вчера вечером я хотел разрушить все. Разнести в клочья мою жалкую жизнь. Я перебил все эти дешевые стекляшки в магазине. Потом я увидел вот это.

Он подал ей сверток.

Когда Лори развернула пакет, то увидела плюшевого медвежонка. Ее медвежонка. Это был первый предмет, до которого она дотронулась, когда вошла в мир Дэниса. Он сохранил зверенка.

Она осторожно положила его на капот своей машины и заключила Дэниса в объятия. Его руки были холодны, но тело согревало ее. Контраст между теплом и холодом и жар его поцелуя заставили мурашки забегать по ее спине. Слава Богу, они снова вместе. Она уже не надеялась снова почувствовать его руки на своих плечах.

Он хрипло произнес:

— Давай выбираться отсюда.

— Мы не можем уехать, — возразила она. — С минуты на минуту начнут прибывать продавцы.

— Рассуждай здраво, Лори. Никто не приедет, кроме твоей одержимой сестры. Блошиного рынка больше нет, — его взгляд остановился на обрывке яркой оберточной бумаги, трепетавшем на ветру. — Это была заманчивая идея, но глупая.

Несмотря на уборку, место выглядело, как подобает пожарищу. Почерневшие остовы склада были огорожены веревкой. Его фургон, стоявший среди обгоревших стволов деревьев, был безнадежно испорчен.

— Я даже не знаю, почему приехал сюда…