Лори побрела из кухни, а Дэнис остался сидеть и размышлять. Он услышал шум воды из душа. Она была удивительной женщиной. Стойкой как сталь. Ему было приятно, что она захотела оставить его в своем доме, быть с ним постоянно.

Когда ванная освободилась, Дэнис занялся собой. Он стащил с себя одежду. До чего же он был грязным! Стекавшая с него вода была серого цвета. В его ушах до сих пор звучал треск сухого дерева, рев пламени. Но главное то, что никто не погиб. Даже старик, находившийся в шоке, пришел в себя. Этому сукиному сыну мотоциклисту, из-за которого все началось, наверное, уже вправили ногу и отпустили домой. Никто не погиб, но разрушение было полным.

Когда, завернувшись в полотенце, Дэнис, стараясь не шуметь, вошел в спальню Лори, он почувствовал себя чужаком в этой чисто женской обстановке. Ковер был нежно-зеленого цвета, как трава на лужайке, шторы из изумрудного оттенка атласа. Там также стояли платяной шкаф из резного дерева и косметический столик с зеркалом, заставленный рядами флаконов с парфюмерией. На двуспальной кровати, под кружевным белым одеялом, украшенным голубыми цветами, лежала мгновенно уснувшая Лори.

Он закрыл за собой дверь и лег в постель рядом с ней. Ее не следовало будить. У нее был ужасный день. Но как мог он устоять?

Дэнис придвинулся ближе к ней и стал рассматривать ее. Ее волосы были еще влажными после душа, обнаженные руки лежали поверх одеяла, но на ней была легкая ночная рубашка с глубоким вырезом:

— Лори, — нежно прошептал он. Она даже не пошевелилась.

Она была так близко, что ему сначала показалось невозможным уснуть, не занявшись любовью с ней. Он зажмурился и тут же увидел перед собой стену огня — это сразу развеяло все его желания. Он никогда не забудет, каким беспомощным чувствовал себя тогда.

Дэнис начал думать о беде, случившейся с его отцом. Давно, когда его отец решил уехать из Сиэтла, он помогал ему собираться. Одним из последних предметов, загружаемых в машину, был горшок с амариллисами. В нем не было ничего необыкновенного. Красные цветы в старом керамическом сосуде. Но когда Дэнис случайно разбил его, он ожидал замечания, думал, что отец рассердится. Вместо этого он увидел в глазах главы семьи пустоту. Разбитый горшок не интересовал его. Ничто уже не тревожило его. Отец сдался. Мир оказался слишком жестоким к нему. Только теперь Дэнис понял, что это означает.

Сколько ударов судьбы должен вынести человек, чтобы безвольно опустить руки? Для чего работал он сам, чего добивался?

Он поправил подушку.

— Спи спокойно, Лори.

Всю ночь его мучили кошмары…

На следующее утро у Лори ломило все тело. На груди она чувствовала тяжесть. Приятную тяжесть. Дэнис во сне положил на нее руку.

Она подвинулась, чтобы прижаться к нему. Несмотря на боль в мышцах и ушибы, ей было приятно его прикосновение. Он был совершенно обнаженным. Ведь он ничего не захватил с собой после пожара.

Она дотронулась до его щеки. Его лицо покрывала колючая щетина. Но его волосы, великолепные длинные волосы, были мягкими и шелковистыми. От них пахло ее собственным шампунем. Следовало дать ему выспаться, но Лори захотелось разбудить его поцелуем.

Он открыл глаза и, не произнеся ни слова, поцеловал ее в губы. Они начали целоваться неторопливо, нежно. Их тела, теплые после сна, прижались друг к другу. Он гладил ее грудь, и Лори почувствовала, как ее соски напряглись.

За дверью послышался топот маленьких ног. Сэм и Дик проснулись.

Она улыбнулась Дэнису.

— Как ты спал?

— Снились кошмары, — он повернулся к окну. Сквозь шторы просачивался слабый утренний свет.

— Еще рано. Почему ты проснулась?

— У меня, должно быть, будильник в голове. Я привыкла рано вставать, чтобы идти на работу.

— Забудь хоть сегодня о работе, Лори.

Его взгляд говорил обо всем яснее слов. Он хотел, чтобы она заперла дверь и забыла о делах. Всего на один день она могла укрыться от забот под одеялом с Дэнисом. Как это было бы здорово!

К сожалению, она вспомнила о других обстоятельствах.

— В пятницу собирается совет директоров, — с грустью в голосе произнесла она. — Мне нужно подготовиться к этому.

Она вспомнила ухмылку Джерри Уолстера и угрозу мистера Мейсона уволить ее.

— Отдохни, Лори. Сегодня же воскресенье. Если уж Господь Бог позволил себе сделать передышку, когда сотворял мир, отдохни и ты. Я думаю, что ваше кредитное общество продержится один день без тебя.

— Может быть, ты и прав, — Лори нагнулась над его грудью и начала покрывать ее частыми поцелуями.

— Я знаю, что я прав.