Сейчас бы прям сожрал, но сдерживаюсь из последних сил.
Потому что Любка морозится и злится.
Не совсем, правда, понимаю из-за чего. Ну не из-за книжки, в самом деле?
Или да?
Смотрю на нее: раскраснелась, глаза высекают искры, пухлые губы обиженно поджимаются.
— Да кто вообще эту чушь читает? — ляпаю в ответ на ее нападки.
И трындец. Фонтан прорвало!
В башке алармирует красным надпись «опасно», но я как долбанный додик игнорю все знаки и «прикуриваю» дальше.
— А может, ты и сама на досуге такое пописываешь?.. — говорю только из желания еще полюбоваться ее злостью.
Люба моментально вспыхивает факелом, по лицу читаю, что мечтает меня убить.
— Если надумаешь меня придушить, сделай это нежно… люблю женскую ласку в любом ее проявлении, — подначиваю, а у самого сводит всё от похоти.
Эту бы энергию, да в нужное мне трахательное русло! Мы бы из постели неделю не вылезали!
Я бы ее сначала бесил, а потом укрощал это пламя.
Новость о женишке немного выбивает из колеи.
Что за кент?
Мне показалось, или она его «вот прям щас» выдумала?
А если и нет, то главный вопрос, нахрена этот «залетный птиц» Любке?
Отношения на расстоянии полная хрень, на которую только и соглашаются старые дрочеры и унылые «синие чулки» с оравой кошек и полным отсутствием мозгов.
У Тишиной на первый взгляд все с головой в порядке.
Ладно. Выясним, что за мужичонка у нее.
В крайнем случае, жених сексу не помеха. Не стенка — подвинем.
— Спасибо, что помог, но тебе пора, — Люба решительно указывает мне на дверь.
Черт.
Такой облом!
У порога мне приходит шальная мысль:
— Поцелуй меня.
Поцелуй, Тишина, и я гарантирую, что ты сама попросишь меня не останавливаться на этом.
Огромные серые глаза Любы широко распахнуты, и я вижу в них растерянность, а еще сомнение.
Ну, блин, сейчас даст заднюю!
Притягиваю ее к себе, дурея от ощущения мягкого податливого тела в руках.
— Тетёха ты! — укоряю с усмешкой, и тянусь к ней.
Люба покорно прикрывает глаза. Я задерживаю дыхание, как перед прыжком в воду… и с шумным выдохом отстраняюсь.
— Бу! — выдыхаю Любе в лицо, и она испуганно вздрагивает.
А следом на ее лице появляется разочарование, будто конфетку отобрал.
Но внутри меня хаос. И хочу ее до одури, и не могу силой.
А хочу… хочу, чтобы сама потянулась. Дала мне этот чертов зеленый свет.
Растерянное и обиженное лицо Тишиной, как ведро холодной воды.
— Спокойной ночи, — желаю ей и выхожу в сени.
Здесь темно и прохладно. А внутри меня ядерный реактор.
Теряешь хватку, дружище!
Я делаю несколько шагов, а потом замираю.
Какого хера?! Это же только поцелуй. Простое прикосновение. Оно ни к чему не обязывает.
Но если я сейчас этого не сделаю, то просто свихнусь.
В доме кромешная темнота.
— Дём, — испуганно зовет меня Люба и прерывисто вздыхает, когда я с легкостью нахожу ее пальцы. — Пробки вышибло…
— Да, мне тоже, — выдыхаю и, притиснув Тишину к себе, прижимаюсь к ее губам.
В конце концов, я всегда лихачил на красный!
* — газонефтеводопроявление, опасно внезапностью и открытым горением, прим. автора
Глава 30. Поцелуй
Демьян
Я помню, как впервые поцеловался с девчонкой.
Детский лагерь, южный берег и море.
Она была старше и самой красивой девочкой в отряде.
Я был борзый и выше ее сверстников на голову.
Гормоны шакалили так, что спать не мог. Ворочался под смешки пацанов.
И вот на дискотеке она предложила сбежать на море — про дыру в заборе нам рассказали старшие.
Улизнув ото всех, мы, опьяненные свободой, шатались по берегу.
Брызгали друг в друга водой, пускали блинчики в волны, смеялись над глупыми шутками. А потом я ее поцеловал.
Это было мокро, скользко и солено. А еще приятно, и такая в теле появилась эйфория, что голову вело.
Говорят, первый поцелуй не забывается. И не повторяется.
Отчасти правда.
И пусть лицо той девчонки заблюрилось в памяти, поцелуй с Любой вернул меня в то время.
Трепет, волнение, ощущение полета.
Все это калейдоскопом закрутилось во мне, стоило коснуться желанных губ.
Теплые, мягкие. Трепетные, будто крылья бабочки.
Секунда, и они, дрогнув, доверчиво раскрываются навстречу моим.
Нахально толкаюсь языком, ломая любое сопротивление…
Но Люба вместо того, чтобы оттолкнуть меня, всхлипывает и мягко касается языком моего языка.
И все!..
Это крошечное движение, скольжение... оно словно взорвало все предохранители в моей голове.
Адреналин бьет через край, руки дрожат как у наркомана, а сердце колотится так, будто сейчас выломает, к черту, все ребра.
Углубляю поцелуй, давая наконец волю рукам.
Веду вниз, очерчивая выступающие позвонки позвонки, красивый изгиб поясницы, пока не достигаю желанной точки соприкосновения.