— Дети находятся у дедушки и бабушки по материнской линии, — парирует мой юрист. — Это не сокрытие.
— Отец имеет право знать, где его дети, — настаивает противоположная сторона.
Мурат молчит, испепеляет меня взглядом. При этом, в его глазах я вижу — триумф. Он верит, что отберет детей.
— Мурат, — обращаюсь к нему напрямую, — зачем ты это делаешь?
Он несколько секунд продолжает все так же сверлить меня взглядом.
— Потому что ты не оставила мне выбора.
— Я не оставила? — не верю своим ушам. — Это ты ушел к другой женщине!
— Я пытался поговорить с тобой по-хорошему...
— По-хорошему? — взрываюсь. — Ты привел любовницу в наш дом!
Адвокат мужа откашливается, вызывая внимание на себя.
— Давайте без эмоций. Мой клиент готов на компромисс. Дети живут с отцом, мать видится с ними по выходным.
— Это не компромисс, — холодно отвечает мой юрист. — Это ультиматум.
Смотрю на Мурата. Он все так же беспристрастен.
— А где твоя Айза? — спрашиваю ехидно. — Она готова стать мачехой моим детям?
— Айза здесь ни при чем, — парирует он.
— Ах, ни при чем? Значит, ты готов растить детей один?
— Ну вот что... — Мурат несколько секунд обдумывает свои будущие слова, а у меня темнеет в глазах от нервного напряжения. — Я знаю, что ты уже в курсе того, что мой отец — полноправный владелец компании... Саяна, тебе все равно ничего не светит.
— Есть еще алименты, общие счета, дивиденды от вашей прибыли. Мурат, вы являетесь управляющим компании, — напоминает мой юрист.
По исказившемуся лицу мужа вижу, что вот он — камень преткновения. Мурат не хочет делиться ничем.
— Какие дивиденды? — нервно смеется он. — Какая прибыль? Я получаю зарплату управляющего, и все.
— Зарплату в размере? — уточняет мой юрист, доставая блокнот.
Мурат мнется, переглядывается со своим адвокатом.
— Это не ваше дело, — огрызается он. — К тому же, у меня есть свои расходы!
— Это ваши личные проблемы, — холодно отвечает мой адвокат. — Дети имеют право на содержание.
Смотрю на Мурата и не узнаю его. Где тот мужчина, который когда-то говорил, что готов отдать за меня жизнь? Который клялся, что его дети будут жить как лучше всех?
— Мурат, — говорю я тихо, — ты действительно готов экономить на собственных детях?
— Я не экономлю! — огрызается он. — Просто у меня сейчас сложная ситуация...
— А у меня, по-твоему, простая? — не выдерживаю. — Я четырнадцать лет не работала, потому что ты хотел, чтобы я сидела дома с детьми!
— Никто тебя не заставлял!
— Заставлял! Каждый раз, когда я говорила о работе, ты отвечал: "Зачем тебе это? У нас есть деньги!"
Юрист Мурата снова кашляет, пытаясь унять нашу ссору:
— Коллеги, давайте вернемся к делу. Мой клиент хочет получить полноправную опеку над сыном!
— Мурат... — начинаю возмущенно я.
— Саяна, — прерывает меня муж. — Восточные мужчины часто сами воспитывают мальчиков. Ты не в состоянии вырастить из Рустама нормального мужика! Поэтому этим займусь я!
Глава 15. Мурат
Вижу, как вспыхивают глаза жены.
— Что ты сказал?! — впервые вижу Саяну в таком бешенстве.
— То, что слышала, — холодно отвечаю. — Мальчику нужен отец. Настоящий мужчина!
— Мурат, ты сошел с ума?
— Я трезво смотрю на вещи. Рустам — мой сын, мой наследник. Я не позволю тебе превратить его в маменькиного сынка. — Ему нужно мужское воспитание!
— Какое именно? Научишь изменять жене? Бросать семью при первых трудностях?
— Научу быть сильным!
— Сильные мужчины не убегают от проблем, Мурат. Они их решают, — решительно парирует жена.
Всматриваюсь в лицо Саяны... Она изменилась. Нет привычной покорности.
Черт, когда она стала такой? Раньше Саяна никогда не перечила мне, не повышала голос. А сейчас смотрит на меня как на... как на врага. В ее глазах холод, который пробирает до костей.
— Я не убегал, — говорю, но голос звучит неуверенно даже для меня самого. — Я принял решение.
— Решение бросить семью, — не отступает она.
Почему она не понимает? Между нами давно все кончилось! Мы жили как соседи, а не как муж и жена. Она занималась детьми и домом, я — работой. Никакой страсти. А с Айзой... с ней все по-другому.
Я нашел в себе силы сказать правду. А в итоге она забрала детей.
— Саяна, мы же взрослые люди, — пытаюсь объяснить. — Наш брак давно превратился в формальность.
— Для тебя, может быть. А я думала, что мы семья.
Семья... Да, когда-то мы были семьей. Когда родился Рустам, я был счастлив. Держал его на руках и думал: "Вот он, мой наследник". А когда появилась Малика — моя маленькая принцесса...
Но потом все стало обыденным. Детские крики по ночам, бесконечные разговоры о памперсах и прививках. Саяна превратилась в мать, перестала быть женщиной. А я... я задыхался в этом болоте домашнего быта.
— Ты перестала быть женой, — говорю я. — Стала только матерью.
Она вздрагивает, как от удара: