Я одеваюсь – какое счастье, что в дорогих отелях в ванной есть гигиенические средства для женщин! Правда, Женя сказал, что купит мне всё что надо – это вызвало у меня новую порцию румянца и невероятного стеснения. Малознакомый, по сути, мужчина будет покупать мне прокладки? Просто кринж. Но что делать?
Выхожу из спальни в гостиную и мне сразу бросается в глаза телефонный аппарат, стоящий на длинной тумбе, идущей вдоль всей стены.
Беру трубку – гудков нет. Замечаю, что провод висит свободно – Женя отключил? Зачем? Чтобы не беспокоили?
Всовываю штекер в специальное отверстие – гудки идут. Дрожащими пальцами набираю знакомый номер.
– Ева?
На том конце провода сдавленный крик, а потом на меня сразу обрушивается мало контролируемый поток слов, из которых я ничего не понимаю.
– Ева, подожди. Дай мне сказать. Со мной все хорошо. Меня не похитили, не украли, я жива и здорова и я в Сочи.
– Что? Где?
– В Сочи.
– Как? Ты… Подожди… ты… Ты с кем?
– Я… с мужчиной.
– Что?
Пауза. Понимаю, Ева переваривает. И я ценю то, что она не побежала сразу к отцу, а сначала решила выслушать меня.
– Ева, с папой все в порядке?
– В порядке? Ты с ума сошла? Он ночь не спал, он… он места себе не находит, всех на уши поднял! Он… Знаешь что, подруга, сама с ним разговаривай!
Да, рано я подругу похвалила. Чёрт…
– Ева, подожди, пожалуйста, я…
– Ясмина? – голос у отца такой, что я сразу начинаю трястись.
Нет, не от страха. Просто я на мгновение представляю, что он реально считал, что меня украли, убили, изнасиловали… Я бы тоже сходила с ума.
– Папа… папочка, прости меня… – всё, что могу выдавить, а потом…
Потом в номер заходит Руденский. Видит меня стоящую с телефонной трубкой в руке. Челюсти сжимает.
Решительно подходит и протягивает руку, в которую я безропотно вкладываю трубку.
– Алло, Агдамов? Это Руденский. Да, Евгений Руденский. Твоя дочь со мной.
Я понимаю, что отец молчит. Не понимаю почему.
– Адам, мы вернемся в Москву сегодня вечером.
Отец не отвечает. Мне страшно.
Я, конечно, понимала, что папа будет в шоке, но оказалась к этому не готова.
– Агдамов, я понимаю, что ты не хочешь со мной разговаривать, но придётся.
– Я тебя уничтожу, Руденский. Ты понял?
– Понял. – Женя нагло ухмыляется и кладёт трубку. Потом смотрит на меня. – Поговорила, принцесса?
– Я… я думала он уже знает. Прости.
Я жду, что Женя будет меня ругать, обвинять. Почему-то представляю, как в этой ситуации повел бы себя Ярослав, вот уж кто был «мистер истерика», просто «королева драмы». Удивительно, что сначала он мне показался таким мужественным! А оказалось…Фу, зачем я снова вспоминаю о Ярике?
Руденский поступает совсем не так, как я предполагала.
Шагает ближе, обвивая меня руками, заглядывает в глаза.
– Ты как? Нормально? Что-то болит? Если что я взял в аптеке всё, что нужно и купил хорошие обезболивающие, мне сказали, что подойдут.
Мамочки! Он еще и про боли при этих днях у фармацевта спросил! И говорит об этом так просто! Как будто пару минут назад не услышал приговор моего отца.
– Ясмина?
– Все в порядке. Мне не больно. Пока.
Да, я знаю, что к вечеру, или завтра утром может начаться сильная тянущая боль, но пока я держусь. И плавлюсь от стыда.
– Хорошо. Ты поела?
– Немного. Аппетита нет.
– Это плохо, нужно поесть. Нам придётся сегодня уехать, перед дорогой нужно подкрепиться.
– Отвезёшь меня отцу?
– А ты как хочешь?
– В смысле? – смотрю на него и не могу понять о чём он.
– Ты хочешь домой к отцу? Или хочешь со мной?
– Куда, с тобой?
– В мой дом, куда еще? В тот, где мы были. Тебе же там понравилось?
Киваю. Мне очень понравился его дом в лесу, но…
– Папа сказал, что уничтожит тебя, ты… ты не боишься?
– Боюсь, конечно, видишь, бегу прятаться, роняя тапки! – он неожиданно изображает как именно бежит, и я смеюсь.
А Женя прижимает меня крепче, разглядывает, изучает.
– Что?
– Никогда бы не подумал, что у Агдамова такая дочь.
– Какая? – улыбаюсь, и, осмелев, обнимаю его в ответ, чуть царапая коготками кожу на шее.
– Охрененная.
Женя резко становится очень серьёзным и его рот берет в плен мои губы. Сразу очень горячо, остро, глубоко. Его язык ласкает мой, это так сладко, каждое движение сразу отдается ноющим желанием внизу живота, и болью в твердеющих мгновенно сосках. Представляю, как губы Жени опускаются на мою грудь и не сдерживаясь издаю громкий стон.
– Маленькая… чёрт… тебе же нельзя сейчас, да?
Ох, я и забыла про мою проблему, тут же зажимаюсь, чувствуя жар, приливающий к лицу.
– Тише, расслабься, я не буду… просто… поцелую тебя еще… пока…