Интересно, откуда все-таки у нас с матушкой взялась четвертая отрицательная, притом что у бабушки вторая положительная, а у деда первая положительная? Хм… И мы с мамой обе темноволосые, хотя бабушка русая, а дед вообще блондин?
Я размышляла об этом не в первый раз с того времени, как в прошлом году рассказала бабушке про основы генетики.
Глядя в окно, я снова задумалась о том, что мама не очень-то похожа ни на бабушку, ни на деда – белобрысого бульбяша с носом картошкой, кстати, нужно будет к нему зайти. Как раз сегодня после дополнительных занятий по анатомии.
Господи, когда наконец эта холодрыга уже закончится! Такой дубак! Зима перевалила за половину, но мороз и не собирался слабеть. Скорый приход весны угадывался только по тому, что дни стали немного длиннее. Столбик термометра и не думал подниматься к плюсовой шкале, застряв на минус десяти.
Кто-то умудрился спроектировать наш дом так, что батареи оказались вмурованы в стену, а соответственно наполовину обогревали улицу и квартире тепла доставалось мало, поэтому мы с бабушкой все время мерзли.
Я всунула ноги в тапки, подшитые войлоком, накинула на плечи видавший виды пуховый платок и пошла ставить чайник. Нужно было сделать перерыв – от обилия латыни мозги завязывались узлами.
Я снова подумала о бабушке – утром, когда мы разъезжались в разные концы города – в институт и на работу, она казалась растревоженной. Еще день назад пришло извещение – в почтовом отделении ее дожидалось заказное письмо. Вчера она не успела, а сегодня после работы должна была его забрать. Я была заинтригована – заказное письмо, наверное, что-то очень важное. Интересно, от кого?
– Дедуль, привет, – мы звонко расцеловались, – как ты?
– Проходи-проходи, – он радостно улыбался, – голодная?
– Не-а, – соврала я.
– Ладно, небось с утра ничего не ела, – давай-ка…
Они с бабушкой оба были такие, сразу усаживали гостя за стол, невзирая на протесты.
– Олеся сегодня допоздна… – начал дед.
– О, Ксюшка, – из комнаты показалась светлая голова Дениса, – привет, – он окинул меня взглядом.
– Привет-привет, ну-ка иди сюда, длинный мальчик, – шутливо сказала я, – хочу посмотреть, ты уже два метра или еще нет.
– А, – он махнул рукой, – когда вы с отцом вдоволь наболтаетесь, можешь заскочить, помочь мне с химией?
– Запросто, – я кивнула.
Голова исчезла, и мы пошли с дедом на кухню. Мне до сих пор было странно слышать, как Денька называет моего деда отцом. Оказалось очень комично, что внучка чуть старше сына. С дедом не шутил по этому поводу только ленивый, включая и его сына и меня. А он благодушно со всеми соглашался и не обижался. Денису было шестнадцать, дедовой второй жене Олесе – сорок семь, а ему самому в этом году исполнялось шестьдесят.
– Как бабушка? – начал он с дежурного вопроса, доставая из холодильника еду.
– Хорошо, – так же дежурно откликнулась я, – какое-то ей письмо заказное пришло.
– Да? – удивился он. – Откуда?
– Не знаю, – я смотрела, как дед выкладывает на сковородку драники, чтобы погреть, и сглотнула.
– Ну да, не голодная она, – усмехнулся он, поймав мой жадный взгляд.
Я оглядела его, стоящего у плиты, – «дед, дед»… это я привыкла, что он дед, а на самом деле это был моложавый веселый мужик. Из-за очень светлых волос седины было почти не видно, глаза ярко-голубые, забавный нос картошкой, не красавец, конечно, но харизматичный и обаятельный. И почему они с бабушкой расстались? Такая пара была!
– Дед, а можно я у тебя спрошу? – я встала и достала нам тарелки из верхнего ящика.
– Конечно, спроси, – он приподнял крышку сковородки, – и сметаны.
Я открыла холодильник:
– А вы с бабушкой почему э-э-э… расстались?
– Хм… – он стоял задумавшись, отвернувшись к окну.
Светлые шторки, расписанные в веселые чайники, уныло обвисали широкую раму, на подоконнике цвели фиалки в глиняных горшках, а под потолком вился крохотный паучок.
Он смотрел сквозь тюлевые занавески в сгустившийся зимний вечер:
– Думаю, что она хотела, чтобы я был счастлив.
Такого ответа я совершенно не ожидала:
– Это как?
Он все смотрел в окно.
– Деда, драники сгорят! – я указала на сковородку.
– Точно! – он спохватился, выключил газ и открыл крышку. – Да, малость подпеклись, ну ладно, сойдет, давай тарелки.
– Эх, Ксюшка, Ксюшка, внучка ты моя дорогая, что тебе сказать, бабушка твоя – хороший человек, но не любила меня никогда, вот и хотела, чтобы я нашел свою судьбу.
Я откинулась на спинку стула:
– Как так? Погоди, быть не может.
Я вспомнила, как и она, и мама носились в больницу, когда он спину сломал, и потом бабушка выхаживала его, с ложечки кормила в буквальном смысле слова, по каким-то там массажистам специальным возила. Разве это возможно без любви?
– Знаю-знаю, – он кивнул, – знаю, о чем ты подумала. Только все не так просто. Прости, ребенок, но какие-то вещи я тебе сказать не могу, не моя тайна.
– Тайна? – я повела плечами, показалось, что потянуло холодом из окна.