Овраг против моих опасений оказывается сухим, с пологим склоном и ручейком бегущим вниз. Дно устилают мелкие камешки, сверкающие на солнце. С непривычки неловко хватаюсь за кусты, но все-таки выбираюсь на другую сторону. Заросли расступаются и передо мной открываются упорядоченные полосы виноградника, а за ними небольшой каменный дом с красной крышей.
Между рядами солнце припекает в полную силу. Все-таки мне очень повезло оказаться хозяйкой сада, а не виноградника, тут и солнечный удар схватить недолго. Лозы, оплетающие опоры, тянутся вверх, но достают только до плеч. Спелые грозди свисают с ветвей, наполняя воздух сладковатым ароматом, а мой рот — желанием. Будь я уверена, что их ничем не обрабатывают, точно бы соблазнилась и сьела ягодку-другую. Но даже в нашем мире можно запросто наесться химии от немытых фруктов, а тут вообще кто знает, может, они их магией защищают? Съешь парочку ягод и вырастут огромный нос и уши, как у Маленького Мука.
Подхожу к дому и топчусь у границы сада. Как подойти? Что сказать? Но Гела видит меня в окно, и сама машет.
— Люба, это ты? — доносится голос. Она не кричит, но звук получается полный, сильный, как у театральных актеров, которых без всяких микрофонов отлично слышно в любом уголке зала. — Захвати по дороге пару яблок и иди сюда.
Яблоки висят на ветках спелые до полупрозрачности. Надо хотя бы узнать, какое сейчас время года, когда там виноград зреет?
Гела встречает меня улыбкой и кивает в сторону столика у окна, на котором дымится чашка с…
— Кофе! — радостно улыбаюсь я.
— Как? Кофе? — удивленно спрашивает Гела. — Это горькая трава коф, мы варим ее со жгучими перцами, чтобы уравновесить жар внутри и снаружи.
Забавно, пахнет кофе и по виду тоже не отличить. Делаю глоток и не могу сдержать брызнувшие слезы.
— Бог ты мой, Гела, да им можно костры разжигать!
— А я для тебя послабее заварила, — пожимает плечами женщина, но, мне кажется, я вижу лукавую усмешку в уголках ее темно-карих глаз.
Жара на природе, да еще и в тени деревьев переносится легче, чем в больших городах, но мне, привычной к кондиционерам, все равно жарко. Техники тут, кажется, нет, так что я, не найдя ничего получше, обмахиваюсь подставкой под горячее.
— Жарко? — спрашивает Гела, открывая крышку огромного котла, стоящего на печи, и окутывая кухню душными клубами ароматного пара. Запах очень знакомый. Наученная горьким опытом с лже-кофе, осторожно пробую ложечку. Да это же аджика. Да такая вкусная, что я невольно сглатываю слюну.
— Хочешь с хлебом? Утром испекла.
Я мажу душистую хрусткую корочку соусом и блаженно наблюдаю за хозяйкой. Аромат душистых трав и пряностей наполняет кухню, смешиваясь с запахом томатов, чеснока и перца. Соус шипит и пузырится, и мне кажется, что я где-то в Грузии. За окном простираются величественные вершины гор, окутанные легкой дымкой. Вдали виднеются заснеженные пики, а внизу зеленеют леса и виноградники.
— Как у вас красиво. Люблю горы.
— В горах всё иначе, — кивает Гела, накрывая котел крышкой и убирая с огня. — Время течёт медленнее, люди живут проще. Тут ценят честность, труд и уважение к старшим. Так что самое время проявить уважение к старшим и немного потрудиться, — говорит она, протягивая мне фартук и большую ложку на длинной ручке. — Поможешь разложить?
Мы разливаем готовый соус, закрываем и укутываем одеялом. Тут даже другой мир не смог предложить что-то новенькое.
— Вкусно у вас получилось, — не выдержав молчаливой паузы, говорю я. — Научите меня?
— Да тут никаких тайн нет. Главное — делать всё с любовью. Когда ты готовишь, представляй, кому это предназначено. Если ты готовишь для семьи, думай о том, как они будут наслаждаться каждым кусочком. Если для друзей — пусть они чувствуют твоё тепло и заботу. Я вот варила на продажу и думала о жителях нашего города, о соседях и торговцах, что приезжают через горный перевал из Нармарка. Только представь, что где-то в холодном и болотистом Свалледе, где снега выпадает столько, что не видно крыш, кто-то откроет банку моей аджи и ощутит жар солнца, наполнится силой наших гор.