- Я не понимаю, что вы от меня хотите, - слегка повысила я голос.
- Не смей на меня орать, пьянчуга!
- Что?! - округлились у меня глаза от удивления и абсурдности ситуации.
- А то! Хочешь пить - выходи из поезда и пей!
- Так вы ведь сами всем предлагаете. У меня просто было с собой. Разве это проблема? - возмутилась я.
- Я людям кофе и чай предлагаю, - ощерилась женщина.
- А я, по-вашему, что пью?
- А это пусть полиция разбирается, - отрезала она и, развернувшись, ушла в купе проводников.
А я так и осталась стоять в проходе, недоуменно смотря ей вслед. Что это вообще было? Я вернулась на свое место и обвела взглядом вагон. Другие пассажиры перешептывались и косились в мою сторону. Матери прижимали к себе своих детей, мужчины подмигивали, а я начала закипать. Да что ж это такое в конце концов? Ладно, если бы я что-то натворила или вела себя как-то вызывающе, но я спокойно сидела на своем месте, пила кофе и думала о своем. И к этому, оказывается, можно прицепиться. Наверняка проводнице идет процент от продаж, и она просто озлобилась на меня из-за того, что я предпочла пить свой напиток, а не сделать заказ. Но это ведь не повод так со мной разговаривать.
Когда моя злость достигла апогея, объявили название очередной станции и поезд затормозил. В вагон вошли два представителя правоохранительных органов. К ним навстречу выплыла проводница и начала что-то активно тараторить, некультурно тыкая пальцем в мою сторону. Выслушав ее, полицейские направились ко мне.
- Добрый день, гражданка. Лейтенант полиции Суриков Иван Родионович.
- Здрасьте, - выдавила я из себя. - Соколова Александра Владимировна.
- Нам поступила жалоба, что вы распиваете спиртные напитки в общественном месте. Можно ваши документы?
И вот тут-то пазл в моей голове сложился. Получается, проводница обвиняла меня в распитии, а я все никак не могла понять, почему я не имею права пить собственный кофе и зачем она мне решила поведать закон об употреблении. Еще решила, будто она со злости за то, что я не купила у нее кофе. Осознав это, я оглушительно расхохоталась, попутно доставая из рюкзака паспорт. От смеха из глаз брызнули слезы, и я поспешно вытерла их тыльной стороной указательного пальца.
- Да она же невменяемая, - заорала проводница. - Заберите ее. Мало ли что ей в голову стукнет. А у меня в вагоне люди, дети…
- Я кофе пью, - с трудом выдавила я из себя, пытаясь унять смех.
- Брешешь, - рявкнула женщина.
- Можете сами убедиться, - всхлипнув последний раз, я протянула представителям полиции термокружку.
Проводница, не дожидаясь реакции полицейских, выхватила ее у меня из рук и сделала большой глоток.
- Какая мерзость, - начала плеваться она.
- Но-но, - возмутилась уже я. - Вкусный кофе, в меру сладкий и с молоком. Я такой люблю. А если вам не нравится, так нечего было пить. Я вообще-то давала не вам и только понюхать, что там спиртным и не пахнет.
- Тут спиртного больше, чем кофе, - взвизгнула она.
Полицейские переглянулись. Иван Родионович перехватил у проводницы мою кружку и стал активно ее нюхать. А я в очередной раз начала закипать. Нет, ну только я могу вляпаться в такую идиотскую ситуацию на ровном месте. Сложив руки на груди, я ехидно поинтересовалась:
- Чем пахнет?
- Кофе как кофе, - пожал плечами полицейский.
- Я об этом и говорю. Вы лучше проводницу на вменяемость проверьте. Неспроста же она на людей кидается!
- Что?! - возмутилась она.
Я не хотела опускаться до неприкрытого хамства, но ситуация выбила меня из колеи. Терпеть не могу, когда меня обвиняют в том, чего я не делала, еще и на публике.
- Можете тоже попробовать, - предложила я Ивану Родионовичу.
- Нет, спасибо. Мне и так все понятно. А вы, - повернулся он к проводнице, - пройдемте в ваше купе.
- А с этой что? - вскрикнула она, кивая в мою сторону.
Полицейский проигнорировал ее вопрос и повернулся ко мне:
- Александра Владимировна, прошу прощения за причиненные неудобства. По факту жалобы я обязан был провести проверку. Виновные будут наказаны.
По вагону пошел шепоток. Все с интересом наблюдали за происходящим, а я чувствовала себя цирковым слоном необычного окраса. Пыхтя, словно ежик, я глубоко вздохнула и буркнула единственное, что мне оставалось:
- Бывает.
Когда Иван Родионович повел проводницу в ее купе, ко мне наклонился его напарник, который все это время молча наблюдал за происходящим.
- Она, наверно, приняла вас за алкоголичку, потому что у вас тушь потекла, - доверительно шепнул он мне.
Я озадаченно уставилась на полицейского.
- Так уже было, когда мы подошли к вам.
- Спасибо, - пробормотала я.