— Капитан, передайте Андрею Викторовичу, что я ничего не подписываю. И ещё передайте, что следующий пакет пусть несёт через адвоката.
Грачёв кивнул и ушёл почти бегом.
День покатился дальше уже без остановки. Мы с Ольгой съездили в жилищный отдел. Там меня встретили осторожно. Слишком осторожно. Начальница отдела, майор в отставке Галина Петровна, долго перебирала папки, потом попросила Ольгу выйти. Ольга не вышла.
— Говорите при ней, — сказала я. — Она мой свидетель.
Галина Петровна сняла очки.
— Валерия Михайловна, в деле вашей квартиры появилась копия заявления. Якобы вы ещё в прошлом месяце подтвердили, что не будете заявлять имущественные требования при разводе.
У меня внутри всё оборвалось.
— Я ничего не подписывала.
— Я поэтому и говорю тихо, — сказала она. — Подпись похожа. Но мне не нравится, как оформлен лист. Нет входящего номера. И дата странная.
Ольга Сергеевна резко выпрямилась.
— Копию дадите?
Галина Петровна посмотрела на дверь, потом на меня.
— Официально пока нет. Но сфотографировать я вам сейчас не запрещала.
Она развернула папку ко мне.
На листе стояла моя фамилия. Мой паспорт. Мой адрес.
И подпись, похожая на мою.
Только я знала точно: в прошлом месяце я сидела в госпитале с Сёмой после его приступа бронхита и никаких заявлений не писала.
Я достала телефон и сделала снимок.
В этот момент мне стало окончательно ясно: Андрей не просто изменил. Он уже начал воровать у меня жизнь по частям. Мужа я потеряла вчера. Сегодня я увидела врага.
Глава 4
Из жилищного отдела я вышла с телефоном, в котором лежала фотография моей поддельной подписи, и с таким чувством, будто мне в ладонь положили не документ, а кусок чужой грязи.
Ольга Сергеевна шла рядом и молчала. Она вообще умела молчать правильно. Не давила вопросами, не жалела вслух, не хватала за руку. Просто была рядом, и от этого я держалась.
У крыльца отдела стояли две жены офицеров. Наташа Лобанова, жена майора связи, и Ирина Егорова, у которой муж служил в штабе у Андрея. Они замолчали, как только мы вышли.
— Валерия Михайловна, — Наташа шагнула ко мне первой. — Если нужна помощь, вы скажите. Я серьёзно.
Ирина тут же одёрнула её за рукав.
— Наташ, не лезь. Там семья сама разберётся.
Я посмотрела на неё.
— Семья уже разобралась, Ирина. Теперь будут проблемы одни.
Она смутилась, но тут же нашлась:
— Я просто думаю, что не надо выносить всё наружу. Андрей Викторович командир. Мужчины ошибаются, а служба страдать не должна.
Ольга Сергеевна усмехнулась.
— Служба страдает не от чужих разговоров, а от поддельных бумаг.
Ирина побледнела.
— Каких ещё бумаг?
— Вот поэтому и не надо лезть, — спокойно сказала Ольга. — А то можно случайно услышать лишнее.
Мы пошли к машине. Наташа догнала меня уже у двери.
— Лер, я вечером зайду? У меня муж в канцелярии служил до перевода. Он знает, кто мог без номера бумагу в дело положить.
Я кивнула. Раньше я боялась таких разговоров. Теперь понимала: гарнизонная кухня работала в обе стороны. Андрей считал, что все будут молчать из страха перед ним. Но он забыл, что женщины здесь годами вытаскивали мужей из долгов, детей из больниц, семьи из чужих комнат и знали цену каждому штампу.
Дома Аня сидела на полу в гостиной и сортировала наши документы. Сёма рядом решал математику, но по его лицу было видно, что цифры идут мимо.
— Мам, я нашла чеки за ремонт, — сказала Аня. — И переводы с твоей карты за мебель. Много.
— Складывай в папку Квартира.
— Я ещё нашла старую переписку с прорабом. Там ты с ним всё согласовывала. Плитка, двери, кухня.
— Тоже сохрани.
Сёма поднял голову.
— А папа говорил, что он всё покупал.
Я села рядом с ним.
— Папа много чего говорил. Мы теперь будем проверять.
Он снова уткнулся в тетрадь, но я видела, как дрожит его карандаш. Я хотела забрать у него эту боль, спрятать от неё, закрыть собой. Только так не работает. Когда отец ломает доверие, мать не может просто сказать: забудь. Можно только быть рядом и не врать.
Вечером пришла Наташа. Не одна. С ней был её муж, майор Лобанов, сухой, сутулый мужчина с усталым лицом.
— Я ненадолго, — сказал он, проходя на кухню. — Официально я ничего не видел и ничего не знаю.
— Понимаю.
Он сел, поставил перед собой чашку, к которой даже не притронулся.
— Лист без входящего номера мог попасть в дело двумя путями. Либо кто-то из отдела сам вложил, либо принесли через канцелярию штаба с устной пометкой от начальства. Если дата позавчерашняя, смотрите, кто в тот день дежурил.
— А если подпись подделали?
— Тогда не только семейный вопрос. Тогда это уже документ. И если документ связан с жильём военнослужащего, кому-то будет очень неприятно.
Наташа тихо сказала: