Я не могла заставить себя произнести ни слова. Горло сжалось, язык не слушался. Только кивнула, опустив взгляд ещё ниже. Слёзы предательски подступили к глазам, и я изо всех сил старалась их сдержать.
Светло-русые, почти белые волосы были редкостью для нашего региона. Бабушка говорила, что волосами я пошла в ее родню. А ярко-зелёные, изумрудные глаза мне достались от матери.
Эта необычная красота стала моим проклятием. Уже два года я была фактически узницей этого дома. После того случая, когда меня чуть не украли прямо с улицы, дядюшка запретил мне выходить из дома без сопровождения. А потом и вовсе перестал разрешать покидать дом из-за того, что мужчины часто оборачивались мне вслед, провожали долгими взглядами. Даже мой двоюродный брат Юсуп в последнее время стал слишком навязчивым, позволял себе непристойные взгляды и случайные прикосновения. Тётушка заметила это и решила побыстрее выдать меня замуж.
Через несколько секунд гостиную с довольным видом вплыла тётушка. Она двигалась плавно, с достоинством, но в её глазах читалась алчность и расчет.
— Господин Исмаилов, — заискивающе заговорила она, — Аллах был благосклонен к нашей Амине. Он одарил её не только редкой красотой, но и кротким нравом, покорностью.
Каждое тетушкино слово било по сердцу, напоминая о том, что моя судьба решается без моего участия.
— Мы воспитали её в строгости и благочестии, чтобы она стала идеальной женой, — продолжала тётушка. — Она умеет готовить, прекрасно ведёт хозяйство, покорна старшим, знает своё место. Лучше и преданнее жены вам не найти.
Кямран молча слушал эту хвалебную речь, но взгляд его не отрывался от меня. Он изучал меня с таким вниманием, словно оценивал племенную кобылу перед покупкой. И от этого взгляда я буквально холодела от ужаса.
Глава 2
Многие люди боялись Кямрана Исмаилова. Ведь мужчина был не просто богат — он был чрезвычайно влиятелен. Имел связи в правительстве, контролировал несколько прибыльных предприятий, и его слово имело вес. Мало кто решался открыто говорить против него.
Я слышала, что дядюшка, запросил за меня огромный калым. Не каждый мог позволить себе заплатить такую сумму. Для Исмаилова деньги не являлись проблемой. Для себя он покупал самое лучшее и к несчастью теперь его выбор пал на меня.
Следом за тетушкой в гостиную вошел дядюшка. Он поздоровался с гостем и недовольно посмотрел на меня.
— Пройдёмте в кабинет, — предложил дядюшка. — Обсудим детали. Мулла уже ждет нас.
Кямран кивнул и молча встал. Он был высоким, внушительным мужчиной, и рядом с ним дядюшка казался мелким и суетливым.
— Амина, оставайся здесь, — приказала тётушка, цыкнув на меня.
Я осталась одна в гостиной, дрожа всем телом. Тетушка подслушивала разговор стоя у дверей. Из кабинета доносились приглушённые голоса — дядюшка говорил быстро, взволнованно, иногда раздавался низкий голос Исмаилова и спокойный тон муллы.
Время тянулось мучительно медленно. Я сидела на краешке дивана, сжав руки в кулаки, и молилась Аллаху, чтобы он помешал этой сделке. Чтобы Исмаилов передумал, чтобы дядюшка запросил слишком много, чтобы произошло что угодно, что спасло бы меня от этой участи.
Но мои молитвы остались неуслышанными. Через полчаса дверь кабинета открылась, и оттуда вышел дядюшка с таким довольным лицом, словно он только что выиграл в лотерею. За ним следовали мулла и Кямран.
— Альхамдулиллах*, — торжественно произнёс мулла, — Стороны достигли согласия. Помолвка состоится.
Мир вокруг меня закружился. Кровь отлила от лица, в ушах зазвенело. Помолвка… Это означало, что через короткое время меня выдадут замуж за этого человека.
Кямран стоял молча, но его взгляд не отрывался от меня. В этом взгляде читалось удовлетворение охотника, настигшего добычу. Он получил то, что хотел.
А я едва дышала от ужаса и отчаяния. Сердце забилось испуганной птицей, и я с трудом удерживалась на ногах.
Дядюшка обменялся с Исмаиловым довольным взглядом, и тот, кивнув, направился к выходу.
— Чего стоишь, — тётушка больно толкнула меня в спину, отчего я чуть не упала. — Иди подай господину пальто. Он очень занят и к сожалению, не сможет остаться на обед.
Этот толчок был таким неожиданным и болезненным, что я действительно едва не рухнула на пол. Но страх заставил меня подчиниться.
Машинально сделав шаг вперёд, я заставила себя идти к прихожей. Ноги не слушались, колени дрожали, но я шла, понимая, что у меня нет выбора.
Кямран стоял в коридоре, надевая свои дорогие кожаные туфли. При моём появлении он выпрямился и посмотрел на меня. От этого взгляда у меня по телу пробежали мурашки ужаса.
— Боишься меня? — спросил он тихо, и в его голосе слышалась насмешка.
Я не могла ответить. Горло сжалось, слова не шли. Могла только стоять и дрожать, опустив глаза в пол.
Исмаилов довольно усмехнулся, видя мой страх. Ему нравилось моя беззащитность.
— Не бойся, — сказал он с иронией в голосе. — Я не кусаюсь.