И при всём том, что дали ей его не омеги, а альфы. Потому что она имела очень плохую репутацию из-за того, что вела себя несдержанно, кричала на всех, была агрессивной, истеричной, и ходили слухи, что она чуть ли не на альф бросалась во время течки. Ведь в это время она выходила из своей комнаты. Хотя доказательств никто не видел.
Я стянула кофту через голову, взъерошивая волосы и ощущая, как прохладный воздух раздевалки коснулся разгорячённой кожи, и вздрогнула от резкого визга Кисе, который эхом прокатился по помещению.
— Маааа, Юна! Это что, засос?! — Она уставилась на мою шею с широко распахнутыми глазами.
— Где?! — Я подбежала к зеркалу, всё ещё в одном лифчике, босиком по холодному кафелю.
И увидела его в отражении.
Огромный, яркий, багровый засос на шее, чуть выше ключицы, такой заметный, что его невозможно было не увидеть, и от этого зрелища по щекам разлился жгучий румянец.
Боже мой. Не понимая как я могла его утром не заметить я быстро начала думать о том, как скрыть его. У меня была с собой только спортивная футболка с широким горлом.
Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули волной, накрывая с головой. Как мы с Каином в машине целовались больше часа, не в силах оторваться друг от друга, и ещё дома он не выпускал меня из рук, прижимал к себе. Целовал шею, плечи, ключицы, пока мы не легли спать, но и поспали мы пару часов от силы, потому что он снова и снова тянулся ко мне.
Он трогал меня везде. Сжимая кожу так, что оставались красные следы, по талии, проникая под футболку горячими ладонями, по спине, притягивая ближе, нотамне трогал. Не лез дальше. Потому что я была не готова, и он чувствовал это, был со мной очень осторожен, нежен, бережен, и дальше поцелуев и прикосновений дело не зашло.
Но эти поцелуи были просто крышесносными. Такими жаркими, такими глубокими, что я просто теряла себя в этом пламени. В его ласках, в его прикосновениях, которые сводили с ума и заставляли тело откликаться помимо воли.
Я и не думала, что он может быть таким.. нежным, внимательным, терпеливым.
— Юна, рассказывай! Немедленно! — Кисе подпрыгнула ко мне, схватила за плечи обеими руками и развернула к себе лицом. — С кем это ты развлекалась?!
— Ни с кем! — Я попыталась отвернуться, схватить кофту, чтобы натянуть обратно и спрятать этот проклятый засос.
— Врёшь! — Кисе подняла руки вверх, угрожающе пошевелила пальцами в воздухе. — Признавайся, или я тебя защекочу до потери сознания! Нет! До смерти защекочу!
— Кис, не надо! — Я попятилась, но она наступала, приближалась с хищной улыбкой на губах.
— Да, Юна, расскажи, — голос Лины прозвучал за спиной Кисе, холодный, злой. Пропитанный ядом.
Я замерла, подняла взгляд и увидела её.
Лина стояла в дверях раздевалки, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с такой ненавистью, такой злобой, что по коже пробежали ледяные мурашки, поднимаясь от затылка до самых кончиков пальцев.
— Расскажи, какая ты сука, — она шагнула внутрь, и каблуки её кроссовок гулко стукнули по кафелю. — И как ты развлекалась с Каином Деза. Какая ты мелкая, похотливая, жадная на деньги шлюха, готовая раздвинуть ноги за пару купюр.
От её слов внутри всё оборвалось, словно кто-то перерезал все нити, которые держали меня на плаву, и я отступила назад, уперлась спиной в шкафчик так сильно, что металл больно впился в позвоночник. Её заинтересованность могла быть обусловлена только одним. Она скорее всего была его фанаткой и состояла в фанклубе..
— Я не шлюха. Не смей так со мной разговаривать!
Лина усмехнулась и подошла ближе, нависая надо мной.
— А то что? Пожалуешься альфе? Или Дину Негроне которого ты тоже пытаешься охмурить!? Тебе сучке одного было мало и ты за двоих ухватилась?— Она наклонилась ко мне, и её лицо было так близко, что я чувствовала её дыхание на своей коже. — Так правильно Каин не твой альфа.. У него была истинная. А ты просто жалкая подстилка, которую он использует, пока ему не надоест, а потом выбросит, как мусор. Ты для себя запасной аэродром готовить вздумала и порядочному альфе мозг заморочила! У двух кланов из за одной шлюхи конфликт!
— Это неправда! — Я оттолкнула её обеими руками, вложив в движение всю силу, и сердце билось так быстро, так болезненно, что казалось, вырвется из груди и разобьётся на осколки. — У Каина нет никакой истинной, а к Дину я вообще отношения не имею!
— Это сейчас нет! — Лина усмехнулась ещё злобнее, и в её глазах плескалось торжество. — Она была. Лаура Негроне. И она умерла год назад. У них была подтверждённая связь, официальная, и все, — она подчеркнула это слово, растягивая гласные, — абсолютно все в этом институте об этом знали.
Я замерла, перестала дышать, и внутри всё похолодело так, словно меня окунули в ледяную воду.
Как так?
Как я сейчас могу сказать, что я истинная Каина?
Я не могу.