Я стою на ступеньках с комочком жизни в руках и чувствую, как сердце разрывается от счастья.
Дочка.
Наша дочка.
Маленькая, сморщенная, с темными волосиками и такими знакомыми глазами - в них уже угадывается тот самый разрез, который сводит с ума. Рустам смотрит на нее и не может насмотреться.
- Дай подержать, - просит он в пятый раз за последние полчаса.
- Не дам, - улыбаюсь я. - Уронишь.
- Я никогда ничего не роняю, - он забирает дочку так бережно, как будто она сделана из хрусталя. И лицо у него при этом - такое, что я готова расплакаться,- словно бы опыта у меня не было…
- Бери…
Сильный, опасный, властный Рустам Юсупов держит на руках нашу кроху и смотрит на нее с таким благоговением, с каким, наверное, смотрел бы на божество.
- Красивая, - шепчет он. - Вся в тебя.
- Глаза твои, - отвечаю. - И характер будет твой. Уже сейчас орет как резаная, когда не по ее.
- Словно бы ты не такая…
А я, передав новорожденную малышку отцу, опускаюсь на колени и обнимаю годовалого сыночка, Юсупчика… Да уж… Теперь у нас перестановка мест слогаемых… Был Юсупов Рустам Юсупович, теперь Юсупов Юсуп Рустамович… Кавказские заморочки на эти гиперимена…
- Как ты, мой сладкий?
Эти три дня в роддоме были каторгой еще и потому, что мы впервые расстались с Юсупчиком…
- Он держался, как настоящий мужчина, да, Юс?
Наш мальчик только начал болтать, но бегает уже активно… И такие глазки… Бойкие… И осознанные…
Да, Рустам мне не дал передышки. Не успела родить и через несколько месяцев снова забеременела… Вот так теперь… И это не про «отстреляться»… Думаю, эти наши детишки не последние…
«Очень уж хорошо получается»,- как шутит он. А еще шутит про семейную ипотек и материнский капитал… Он как раз был одним из авторов нового законопроекта по поощрению демографии молодых семей… Вот, теперь кичится, что сам подает пример…
Пока милуюсь с сыном, не замечаю, как муж любуется мной… Наклоняется, целует меня в губы.
- Спасибо, Алина.
За спиной сигналят.
Мы оборачиваемся. К крыльцу подъезжает черный джип, из которого выходят Демон и Тамара.
Тамара - в легком платье в пол, счастливая, сияющая. Демон - рядом, рука на ее талии, собственнически, любяще. Они, наконец, после всех перипетий, вместе… Только сейчас замечаю за драпировкой изысканной ткани, что у нее тоже округлившийся животик…
За это время все разрешилось у всех.
Они теперь официально муж и жена. Как только брак Тамары с Рустамом аннулировали (фиктивный, но оформленный по всем законам), Демон сделал предложение, хоть в это время и был не на свободе…. Скромно, без пафоса, но так, что Тамара плакала три часа. Я знаю - она мне рассказывала. Но это уже совсем другая история (спойлер, ее уже можно прочитать в полном объеме на сайте с огромной скидкой).
- Поздравляю! - Тамара подлетает ко мне, обнимает, целует в щеку. - Какая красавица! Можно?
Я киваю. Она берет дочку на руки, и Демон тут же наклоняется, рассматривая малышку.
- Юсупов, - говорит он, - ты уверен, что это твоя? Очень уж красивая.
Рустам толкает его в плечо, но без злости. Они за эти месяцы стали ближе, чем братья. Совместные дела, совместные риски, совместное счастье.
Мы стоим на крыльце роддома - шумной компанией, счастливой, родной. Мама приехала утром, хлопочет дома с пирогами. Паша обещал подъехать вечером. А сейчас - только самые близкие.
И тут из машины, которая подъезжает следом, начинает играть музыка.
Я узнаю эту песню. Настоящий дух Ростова! Старая песня, которой неизменно заканчивались любые ростовские посиделки...
«Все хочу делить с тобою поравну… И радость, и разлуку, и печаль...»
Рустам подходит ко мне сзади. Обнимает за талию, прижимает к себе. Шепчет на ухо:
- Я все, киска, с тобой делить хочу. И радость, и боль, и богатство, и любовь, и грех... Все поровну, Алина. Слышишь?
Я закрываю глаза. Чувствую его дыхание, его тепло, его руки. Чувствую, как сильно бьется его сердце.
- Слышу, - шепчу.
Его ладонь украдкой опускается ниже. Сжимает ягодицу. Собственнически, нагло, как он умеет…
- Рустам! - шиплю я, оглядываясь - не видит ли кто. - Люди же кругом!
- А мне плевать, - усмехается он. - Ты моя. Имею право.
- Сорок дней надо подождать, - напоминаю я, но в голосе - смех.
- Сорок дней, - стонет он. - Я не доживу, Алина. Ты меня угробишь.
- Ничего, потерпишь, - улыбаюсь я. - Будешь хорошим мужем - может, скощу пару дней.
Он разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза. В его взгляде - все. И любовь, и нежность, и та самая дикая страсть, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.
- Алина, - говорит он серьезно. - Я тебя никогда больше не отпущу. Ни на день. Ни на час. Ты моя. Навсегда.