Майра закрыла лицо руками и вновь разревелась.
— Только зелье для расстройства желудка, — всхлипнула она. — Оно безвредное! Она должна была просто пролежать несколько дней с несварением, и всё! Кто заменил его на яд, я не знаю…
Я тихо зарычал.
— Ложь, — прошипел я, всматриваясь в её заплаканное лицо. — Ты лжешь мне в глаза, Майра. И после этого говоришь о любви?
Магия вновь начала сплетаться вокруг моих пальцев, готовая обрушиться на неё всей своей мощью.
— Стой! Хорошо, я… я продолжу, — закричала она, отдёргивая руки от лица. — Там была ещё одна капля. Ядовитая. Но я не знала, что она настолько сильна! Я думала, просто вызовет сильную слабость, сделает её неспособной встать с постели несколько дней. Я просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание! Мне не хватало тебя, Дерган! Именно из-за твоей холодности я сказала, что беременна, но я…
Она осеклась, видимо, осознав, что только что сказала.
Ярость захлестнула меня с новой силой. Ложь. Ложь оплетала её душу, как ядовитый плющ, искажая и уродуя всё вокруг.
— Ты… дрянь, — прошипел я, приближаясь к ней.
Её глаза расширились от ужаса. Она знала, что сейчас произойдёт. Знала, что больше не сможет скрывать правду.
Но было поздно. Слишком поздно.
Ментальная магия обрушилась на неё волной, проникая в самые сокровенные уголки её сознания, вытаскивая наружу то, что она так отчаянно пыталась скрыть.
И я увидел.
Увидел, как Майра передаёт склянку с зелёной жидкостью служанке, приказывая незаметно добавить в питье Агнесс.
Едва сдержался, чтобы не задушить гадину.
Затем увидел, как Майра с кем-то разговаривает и принимает из чужих рук это зелье. Но человек скрыт пеленой тумана, а разговор неясен.
А потому понять, кто это был, оказалось невозможно.
Я увидел её три года назад, счастливую и взволнованную. Увидел другого мужчину, с которым она проводила ночи до встречи со мной. Увидел, как она вновь встречается с человеком, скрытым пеленой тумана, и принимает очередной пузырёк.
Затем увидел нашу встречу. И снова зелье, которое она добавила в бокал, чтобы я… обратил на неё внимание?
Змея… Гадина настоящая.
Как она узнала о беременности. И ощутил страх, пропитавший её душу.
Страх, что я узнаю о чужом ребёнке.
Затем я увидел зелье, которое она приняла. Зелье выкидыша. И крошечную капельку яда, добавленную туда рукой, которую закрывал всё тот же туман.
Снова яд. Отравление, в котором я обвинил свою жену.
Рык, сорвавшийся с моих губ, был похож на предсмертный вой раненого зверя. Предательство, ложь, покушение на убийство… всё это было сплетено в отвратительный узел, который Майра так старательно прятала.
— Зачем?! — выплюнул я, чувствуя, как магия душит её сознание. — Зачем ты это сделала?!
Вновь увидел её воспоминания, услышал её мысли. Ревность, поглотившая её, ненависть к моей жене, желание владеть мной безраздельно. И страх, что я узнаю правду и отвергну её.
— Мужчина… — прохрипела она, захлёбываясь словами. — Он… дал мне зелье… сказал, что это… чтобы привлечь твоё внимание… Внимание дракона...
— Зачем? — прорычал я.
— Я хотела быть… любимой. И богатой…
Я отпустил её. Магия отхлынула, оставив Майру дрожать и задыхаться на полу. Мужчина. Этот некто, скрывающийся в тени, дёргал за ниточки, играя ей, как марионеткой.
Играя со мной. И Агнесс.
А я попался. Так глупо, наивно и опрометчиво шагнул в его расставленные сети.
— Кто он?! — прорычал я, наклоняясь к ней. — Кто этот мужчина?
Майра покачала головой, дрожащими руками закрывая лицо.
— Я… я не знаю. Никогда не видела его лица. Он всегда был в тени… Но всегда приходил, когда мне нужна была помощь…
— Дрянь, — прорычал я, отбрасывая Майру в сторону. — Своей ревностью и желанием богатой жизни, ты едва не погубила невинных людей. Ради этого ты убила своего ребёнка!
— Я… Я просто хотела быть любимой…
— Такой ценой?
Она не ответила, снова разревелась, держась за голову. Ментальное вмешательство не прошло бесследно, отходить она будет ещё долго.
— Почему мой дракон не может к тебе подойти?
— Я… Я не знаю, — вновь всхлипнула она. — Кажется, это побочное действие зелья. Оно привлекает мужчину, но отталкивает дракона. Чтобы он не понял, что его опаивают.
Как все тонко продумано. Ведь Алдос действительно не распознал это зелье, не смог…
— Стража! В темницу её. За покушение на убийство.
Она вздрогнула и ринулась ко мне, цепляясь за мои ноги, умоляя о прощении. Но эти слёзы меня не тронули.
— Там ты будешь ждать окончания расследования, — сказал я, едва сдерживаясь. — Вдали ото всех. В месте, где ты должна была оказаться ещё три года назад.
Я развернулся к стражникам.