Что вообще происходит? Почему Вадим здесь? И что теперь будет? Эти вопросы кружатся в моей голове, но ответов на них у меня нет. Я знаю только одно: появление Вадима не предвещает ничего хорошего ни мне, ни Руслану…
* * *
Руслан Раевский
Я устало откидываюсь в кресле, как только дверь за Аней захлопывается с глухим звуком. Воздух в кабинете все еще хранит ее запах – легкий аромат ванили с цветочными нотками. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю его, пока сердце болезненно сжимается в груди. Пару минут назад Аня сказала, что не хочет, чтобы наши отношения заканчивались таким образом. Безжалостно подтвердив, что все кончено.
Вчера вечером я перебирал отчеты на работе, когда на экране телефона вспыхнуло сообщение от Карины:
Твоя Аня во «Вкус и вино» с семьей.
Моя Аня. Теперь это звучит как издевательство. Карина знает про нее, я все ей рассказал еще в тот вечер, когда впервые увидел Кирилла, а после, как одержимый, поцеловал Аню и получил пощечину. А после того как они встретились утром в моей квартире, Карина знала, как выглядит единственная девушка, которая до сих пор живет в моем сердце.
Естественно, вчера внутри меня что-то щелкнуло, и я, как последний идиот, бросил все и помчался в ресторан. Вот только зачем? Что за дьявольское любопытство толкало меня навстречу собственной боли? Когда я зашел в зал, мой взгляд мгновенно нашел ее – Аня сидела, окруженная аурой счастья, которое предназначалось не мне. Рядом с ней сидел Кирилл, а напротив них – мужчина и женщина в возрасте, видимо, его родители. Поначалу я наивно полагал, что они приехали поддержать Аню в трудный момент, но реальность оказалась в тысячу раз безжалостнее, чем я мог вообразить. И если честно, я не был готов к такому повороту событий.
Сцена, развернувшаяся перед моими глазами, была как из дешевой мелодрамы – Кирилл сделал Ане предложение, она согласилась, и он надел ей кольцо на безымянный палец. В этот момент что-то внутри меня не просто умерло – оно было растоптано и сожжено дотла.
Вчера утром Аня проснулась в моей постели. А перед этим узнала правду о том, что произошло пять лет назад. Мы много говорили. Аня плакала, я держал ее в объятиях. Я искренне верил, что у нас есть шанс все вернуть. Но все оказалось жестокой иллюзией, и меньше чем через сутки она приняла предложение руки и сердца от другого парня.
Я сжимаю подлокотники кресла с такой яростью, что видны костяшки пальцев, а мягкая кожа трещит под моим напором. Перед глазами, как проклятое наваждение, стоит ее лицо, когда она переступила порог кабинета – неуверенное, с тенью вины, но каждое ее слово прожигало мою душу насквозь. Я смотрел на нее и задыхался от непонимания – как можно быть настолько безжалостной? Прийти сюда, смотреть мне в глаза, говорить о каких-то отношениях, когда на пальце сверкает символ обещания, данного другому.
Черт, я надеюсь, что ее мама поскорее поправится и Аня вернется в Москву. Жить, зная, что она где-то далеко, будет проще, чем видеть ее каждый день. Видеть и понимать, что она больше не моя. Самое ужасное, что я все еще люблю ее. Но больше не вижу смысла бороться за эту любовь. Я многое готов вынести, но не то, что Аня в один день прыгает из моих объятий прямо в брачные узы с Кириллом.
Внезапный стук в дверь заставляет мое сердце совершить кульбит. Может, это снова Аня? Я выпрямляюсь в кресле, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение. Но через секунду дверь распахивается, и на пороге возникает призрак из прошлого – человек, которого я не ожидал увидеть еще как минимум три года, учитывая, что его место за решеткой.
– Ну здарова, Рус. – Вадим обращается ко мне с той самой наглой ухмылкой, которая всегда предвещала неприятности, и развязно разваливается на диване.
Каждый мускул в моем теле мгновенно каменеет. Если Вадим здесь, это не к добру. Теперь это аксиома, проверенная горьким опытом.
– И тебе не хворать. Какими судьбами? – говорю спокойным ровным тоном, хотя внутри все вибрирует от напряжения.
– Да вот, пришел повидать старого друга. – Его острый оценивающий взгляд скользит по кабинету. – Я смотрю, ты неплохо устроился, пока я парился на нарах.
Его глаза жадно впитывают каждую деталь – дорогую мебель, награды, фотографии успеха. Несвойственная мне тревога нарастает, как приливная волна. Вадим никогда не приходит просто так.
– Давай ближе к делу, – говорю я, не желая участвовать в этом спектакле.
Вадим растягивает губы в хищной улыбке, закидывая ногу на ногу с показной небрежностью.
– Да я ж тут вышел по УДО неделю назад, – начинает он, словно рассказывает забавную историю. – На зоне женился на дурехе одной по переписке. Заделал ей спиногрыза на первой же длительной свиданке. Так сказать, организовал себе смягчающие обстоятельства.
Он смеется, и этот смех не сулит ничего хорошего.