– Пожалуйста, помоги найти ее, – шепчет она, и слезы стекают по ее впалым щекам. – Анечка ведь до сих пор любит тебя, она больше не могла обманывать саму себя, поэтому рассталась с Кириллом.
Ее слова бьют меня под дых сильнее физического удара. Сердце сжимается так, что становится трудно дышать. Черт, что же я наделал… Я отверг ее, когда она пришла ко мне с открытым сердцем. Я оттолкнул ее, когда она нуждалась во мне больше всего. И теперь она пропала, а я даже не знаю, жива ли она.
– Найди ее, Руслан, пожалуйста. – Людмила Михайловна смотрит на меня с такой мольбой в глазах, что душа разрывается в кровавые клочья. – Найди мою девочку…
– Обещаю, – говорю я, и в этот момент я готов перевернуть весь город, всю страну, весь мир, чтобы сдержать это обещание. – Я найду ее, Людмила Михайловна. Обязательно найду.
Я еще несколько минут успокаиваю убитую горем женщину, а потом поднимаюсь, чувствуя, как каждая мышца в теле напряжена до предела, готовая к действию.
– Поеду в полицию, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я буду держать вас в курсе.
Перед уходом прошу Леру выйти со мной в подъезд.
– Вызовите скорую, – говорю ей тихо, чтобы Людмила Михайловна не услышала. – Пусть вколют ей успокоительное. После инсульта ей нельзя так волноваться, может случиться повторный приступ.
– Я понимаю. Я уже хотела дважды это сделать, но Людмила Михайловна против. – Лера огорченно опускает плечи.
– В нашем случае лучше вызвать и без ее прямого согласия. – Я протягиваю ей визитку. – Если Аня выйдет на связь, сразу звоните. В любое время.
– Конечно. – Она берет карточку. – Спасибо вам большое.
* * *
Я сжимаю руль до боли, пока машина несется по утренним улицам города. Светофоры мелькают красным, но я едва замечаю их, притормаживая на автомате. В висках стучит, мысли жалят сознание, как тысячи разъяренных ос. Пятнадцать часов. Пятнадцать гребаных часов Аня не выходит на связь…
Набираю номер Вадима, и в который раз механический голос говорит, что абонент временно недоступен. На очередном светофоре я обрушиваю кулаки на руль с такой яростью, что машина вздрагивает.
– Сука! – Рев вырывается из самых глубин моего существа, ярость закипает в венах, грозя разорвать меня изнутри.
Кроме этого ублюдка больше некому. Вадим освободился две недели назад, он видел Аню, мог больше не купиться на мою ложь о безразличии к ней, понял, что в прошлом я врал ему, и решил отомстить, вырвав мое сердце с кровью. Черт, я ничего не знаю, но уверен, что он в этом замешан. Годами я вел бизнес, не переходя никому дорогу, и вот теперь, когда эта мразь вышла из-за решетки, исчезает единственный человек, которого я люблю. Это личная вендетта. Я знаю, на какую жестокость способны такие, как Вадим, и я это допустил! Сука!
Я понятия не имею, что сейчас происходит с моей Анютой, и эта неизвестность убивает все живое внутри меня.
Перед глазами мелькают ужасные картины: Аню могут где-то удерживать, моей девочке страшно, она зовет на помощь. С ней могут делать все что угодно, и эти мысли буквально сводят меня с ума. Я трясу головой, пытаясь избавиться от этих леденящих душу образов. Нужно сохранять ясность мысли. Нужно действовать, черт возьми!
Вдавливаю педаль тормоза до характерного визга, влетая на парковку у отделения полиции. Выпрыгиваю из машины и почти врываюсь внутрь. Дежурный поднимает на меня растерянный взгляд, но я проношусь мимо, как ураган, прямиком к начальнику.
Не стучась, распахиваю дверь его кабинета. Артур Иванович поднимает голову от бумаг, на его лице мелькает удивление, которое тут же сменяется улыбкой.
– О, Руслан, хорошо, что зашел! Мошенницу-сиделку ту нашли в соседней области, сегодня взяли ребята…
– Аня Богданова пропала, – обрываю его голосом, звенящим от напряжения. – Утром ваши ребята отказались принимать заявление о пропаже.
Улыбка тут же исчезает с лица Артура Ивановича. Он откладывает ручку и впивается в меня взглядом:
– Когда пропала девушка?
– Вчера вечером должна была забрать племянницу с секции, но так и не дошла до художки. – Слова вылетают из меня, как пули. – Телефон выключен, дома она не ночевала. Пятнадцать часов, Артур Иванович. Пятнадцать часов Аня не выходит на связь.
Он хмурится, задумчиво потирая подбородок:
– Может, загуляла? Молодая ведь…
Кровь приливает к лицу, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить его за грудки и впечатать в стену.
– У нее мать после инсульта, – цежу я сквозь стиснутые до боли зубы. – Она ее никогда не оставляет, даже днем. А тут не пришла ночевать. Племянницу бросила одну. С ней что-то случилось, я уверен.
Артур Иванович сверлит меня взглядом несколько бесконечных секунд, затем тяжело вздыхает и качает головой.
– Ладно, пиши заявление. Отправлю ребят на место.
* * *