– А у тебя какие планы на вечер?
– Насыщенные, – усмехается он. – Но если ты сбросишь мне время и адрес, я попробую присоединиться к тебе.
Пока я ищу подходящий ответ, мы подъезжаем к клинике.
– Подожди в машине, – просит Лука.
Он скрывается в здании, а для меня время меняется. Становится заторможенным, хочется встряхнуть его, заставить ускориться, даже включить перемотку. Малышка начинает пинаться, словно пытается меня поддержать.
– Не переживай, солнышко, – говорю я, поглаживая живот, – у нас все будет хорошо, вот увидишь.
Я знаю, что малышка уже слышит меня, понимает, и начинаю рассказывать, как сильно жду ее и как здесь красиво. Листья, дождь за окном и мужчина, который совсем его не боится…
Дверь открывается, впуская вместе с Лукой несколько капель дождя. Положив конверт на панель приборов, он заводит машину.
– Ты не собираешься его вскрывать?
– Оставил тебе. Ты же хотела.
Соблазн немного потянуть с этим настолько велик, что я поспешно тянусь за конвертом. Вскрываю его, пробегаюсь по строкам. Должно быть 99,9. Если он действительно папа, должно быть 99,9. Возможно, чуть меньше.
А вижу россыпь из мелких цифр. 1,8%, 2,2, 0,83… Такой длинный список и такие мелкие показатели…
Взгляд поднимается вверх.
– Яров Лука Матвеевич…
– Красивая фамилия, правда?
Выдохнув, я вновь пробегаюсь по строкам. 1,8, 2,2, 0,83… Их так много… Так много, что они расплываются… Я с трудом заставляю себя не моргнуть, чтобы рассмотреть еще раз…
– Наташ, – мое лицо обхватывают сильные руки, заставляя поднять глаза вверх, – это ничего не значит, поняла меня?
Его слова становятся спусковым крючком, который заставляет меня моргнуть и дать волю слезам.
Они катятся…
Катятся по щекам.
Но недолго, потому что Лука их стирает – пальцами, поцелуями, вкрадчивым шепотом.
– Ты… – пытаюсь успокоиться, сказать ему.
Он подается вперед, и я утыкаюсь влажным лицом в его воротник. Вдыхаю его запах – он, как всегда, помогает.
– Ты… – говорю я на длинном выдохе, стараясь не сбиться. – Папа Машеньки – ты.
Мне все же удалось рассмотреть эти цифры. Мелким шрифтом, почти в самом верху, они шли отдельно от длинной таблицы. Вероятность отцовства – 99,9999%. Вот так.
Я чувствую, как на моей спине застывают руки Луки. А потом вновь приходят в движение, приподнимая мой подбородок.
– И ты решила, что это отличный повод поплакать и побыстрее уничтожить запас салфеток, которыми я захламил твою тумбочку?
Я начинаю смеяться. Смахивать последние слезинки и одновременно смеяться.
– Плохая идея, согласна. Тем более что, по-моему, я их сегодня забыла.
Мы уезжаем с парковки не сразу. Мы просто сидим. Дышим. Молчим. Над чем-то смеемся. Смотрим на дождь.
А когда отогреваемся, Лука заводит машину. Конверт, к которому он даже не прикоснулся, чтобы проверить, так и лежит на панели приборов.
Михалыч, несмотря на погоду, караулит под зонтиком. Клетчатый плед, термос, из которого он наливает себе новую порцию чая, свежая пресса. Он пролистывает страницы, возмущенно качает головой и не забывает посматривать на вход в лавку.
– Ощущение маленького Парижа, – говорю я.
Потом понимаю, что зря затронула эту тему, и кошусь на Луку.
– Круассаны у них отменные, – говорит он, – а все остальное лучше у нас.
Михалыч сдает пост, а мы заходим в лавку. Лука тут же принимается делать нам чай, а пока он колдует над ним, выставляет на прилавок большую коробку с восточными сладостями.
– Попробуй, безумно вкусные, мне утром из Греции привезли.
– А как же: «все лучшее здесь»?
– Не вижу противоречия, – усмехается он и подмигивает. – Все лучшее действительно здесь.
Меня так переполняют эмоции, что, пока Лука готовит нам чай, я неслабо налегаю на восточные сладости. Они действительно невероятно вкусные, ни в какое сравнение не идут с теми, что я пробовала в Турции.
– Это чтобы не покушаться на Ирин торт, – оправдываюсь я, когда передо мной возникает чашка с дымком.
– Попробуй еще вот это, – предлагает Лука, указывая на маленькие шарики. – Лукумадес. Похожи на наши пончики, только с корицей и слаще.
– Это уже будет покушение на мою фигуру, – ворчу я, но все же беру попробовать. – Талию уже не спасти, а вот бедра еще – шанс был.
– С фигурой у тебя все в порядке, – заверяет Лука.
Врет, конечно, но так убедительно, что я беру не один шарик, а два. От третьего спасает телефонный звонок.
– Ну?! – раздается требовательный голос подруги. – Что там Викинг – попал или промахнулся?