Я взяла нож Гурта, занесла над запястьем. Задержала дыхание. Мирена встала рядом, с открытым флаконом лечебного зелья.

Одно стремительное движение — и кровь начала капать на зеркальную гладь артефакта. Расходилась кругами и впитывалась в него, поглощая всё больше и больше. Я ждала. Слегка закружилась голова, а оно всё не могло насытиться. Я ждала. Артефакту хватит только тогда, когда последние капли останутся на зеркале и не впитаются. Начало звенеть в ушах. И только когда в глазах потемнело, я разобрала чей-то вскрик: «Всё!”, ощутила прикосновение к руке. По телу разлилась слабость, по ладони холод. Мирена придержала мне голову, вливая сначала отвар, которым я поперхнулась. Затем чай, который я жадно выпила залпом.

«Ты как?» — Дира дотронулась клювиком до моей щеки.

«Вроде получше», — я прислушалась к себе. Слабость потихоньку отступала.

«Надо ещё в зелье».

«Спасибо, милая, помню», — со вздохом ответила я пташке.

— Продолжаем? — Зала протянула мне печенье.

— Да, ещё несколько минут, — я кивнула, откусив крошащийся кусочек. Крови зеркало всосало очень много, однако зелье вместе со сладким прекрасно восстанавливали самочувствие.

Спустя несколько минут я взяла и наше готовое зелье. Вытащила из кожаного мешочка на поясе десяток слезинок Диры, бросила в котелок. Зелья пришлось готовить много: уж слишком пропиталась земля этим проклятием. Значит, и крови снова придётся отдать много. Но в этот раз не настолько.

Карилия снова поднесла чай, который я приняла с благодарной улыбкой. В её глазах мелькнули слёзы, но она ничего не сказала.

Второй раз резать руку оказалось морально легче. Алые капли растворялись в зелье, насыщали его цветом, превращая в ярко-фиолетовое. Я держала перед глазами тетрадь с записями магистра и бабушки и нараспев читала заклинание. Наруен стоял рядом, положив руки мне на виски. Готовился подхватить сознание и не дать ему уплыть в случае, если я не успею договорить заклинание.

Мой голос лился, то снижаясь, то повышаясь. Я не думала над словами, не спотыкалась, успев наизусть заучить, что и как правильно читать на этом древнем языке.

При последних звуках моего голоса котелок окутался на миг синей дымкой и тут же развеялся, явив прозрачную жидкость. Бледная улыбка коснулась моих губ. Значит, всё сделано правильно.

— Мы готовы, — тихо сказала Зала, заворожённо глядя на получившийся результат. Виела смахнула слёзы с глаз, счастливо улыбаясь.

— Подождите радоваться, пока только зелье с артефактом удались, — внёс ложку дёгтя Гурт.

— Ну мог бы и промолчать, — недовольно буркнула Мирена, залечивая мне руку второй раз.

— Мог, но не хотел, — пожал он плечами.

Я опустила голову, пряча усмешку за волосами. Хоть Гурт и был нелюдимым и практически ни с кем не разговаривал, но с Миреной каждый раз у них проходили мелкие стычки. Нашей целительнице он нравился, Гурт этого не понимал. А мы следили за развитием их отношений и чуть ли не готовы были сделать ставки: сойдутся они до конца первого курса или нет?

Глава 15

В подвале было холодно. Мы зажгли светильники, заранее напитав их магией. На стены я старалась не смотреть раньше времени. Слишком много боли было в этих записях, выцарапанных на каменных стенах. И это было ещё одной причиной, почему бабуля проклинала студентов академии именно здесь.

— Что делаем сначала? — хрипло спросила Зала, встав в центр комнаты. Конас, вечно зевая, стоял рядом с ней.

— Сначала стены, — тихо ответила я, крепко сжимая зеркальце. Дира переместилась на мою шею, спрятавшись под волосами. Я чувствовала, как маленький поток магии переходит от неё ко мне, проникает под кожу и несётся по венам, усиливая силы.

Я подошла к самой крупной бабушкиной надписи. Сморгнула слёзы, провела кончиками пальцев по шершавой стене. Глубоко вдохнула, прокрутила ещё раз в голове заклинание, чтобы убедиться: помню каждое слово.

Повернула зеркало к стене, отступила на пару шагов.

— Всё, слова полностью видно, — остановила меня Карилия и отошла к двери.

Я кивнула ей. Сжала покрепче дрожащие пальцы вокруг серебряной оправы. И начала читать заклинание.

Что впитала земля, что хранили стены —

Ненависть, слёзы, гнев с чувством плена, —

Кровью живой заклинаю: вернись

В зеркало, в гладь, в отражённую высь.

Чёрная немочь, из камня уйди,

В плену у стекла навсегда замолчи.

Мы напряжённо застыли. По стене пробежала глубокая трещина, разбивая бабушкину надпись напополам. Все, кроме Залы и Конаса, столпились за моей спиной, готовые поддержать. Положили руки кто на плечи, кто на руки.