И он хотел. Правда хотел, но на какое-то мгновение, повернув голову налево заметил за скамьей «Атланта» Таню. Такую, какой он ее помнил - улыбающуюся, счастливую и вовлеченную. Она смотрела на лед, на своего сына и на придурка Ильясова горящими глазами. Как на него раньше?

Нет, возможно на него она никогда так не смотрела.

Возможно, что он этого просто не заслужил.

Это мысль больно кольнула где-то под ребрами.

Громова затошнило. Несколько секунд тайм-аута были слиты в никуда. Но он собрался и выдал то, что должен был. Распределил очередность выхода следующих звеньев, потребовал быть внимательнее в защите и более наглыми в нападении. Подзадорил, запугивал, наставлял. Но глаза игроков казались пустыми.

Они сдались.

Им просто не нужно.

Сложно представить, что такая команда способна выиграть.

И они, конечно, проиграли.

4:2.

Финальный свисток. «Атлант» выкатывается на лед полным составом. Тренерский штаб формально пожимает друг другу руки. Глебу хочется лишь скорее уйти.

- Глеб Викторович, вот, - второй тренер оказывается успел сбегать до раздевалки, и теперь пихает ему в руки телефон. - Забыл его? Держи.

Громов забирает аппарат, открывает новый поток сообщений, но читает только последнее.

«Это ты во всем виноват».

Таня.

Вы когда-нибудь видели как искренне может радоваться победе хоккейная команда?

Я видела.

Несколько сезонов «Звезда» брала свои кубки, заказывала шумные вечеринки и ребята, родители, тренеры, все причастные гуляли до утра, все поздравляли друг друга, обсуждали будущее, бюджет, цели.

Все были рады победе, но ощущали ее чем-то закономерным, неизбежным, единственным возможным исходом.

В каждом сезоне были сильные соперники и принципиальные встречи, игры, которые держали нерв и заставляли усомниться в положительном исходе, но команда побеждала и все затихало, поэтому победы стали рутиной.

«Атлант» сегодня не будет спать.

Сейчас, смотря с трибуны, как ребята выкатились на лед, чтобы получить свои заслуженные медали, а затем встали в одну шеренгу приветствуя побежденных соперников я… едва могла найти силы дышать.

Миша. Красный, взмокший, счастливый.

Это он! Настоящий он!

Сын сказал что сердцем знает, что хоккей - дело его жизни. Я не хотела ему судьбы Громова, не хотела, чтобы он гробил здоровье на тренировках, подвергался опасности во время матчей, чтобы его график был сумасшедшим, бешеным, загруженным двадцать четыре на семь.

Но я хотела, чтобы его глаза сияли точно как сейчас.

Значит это - оно.

Начинается официальная часть, представляют спонсоров турнира и дают им слово. Замет представляют вручающих награды, которые также не могут не сказать несколько слов о «таком замечательном празднике спорта, дружбы и взаимовыручки».

Это никому не интересно, но нужно по протоколу.

Спустя пять минут серебро получает «Звезда». Игроки команды Глеба презрительно снимают их едва отходят в сторону. Частая практика, показательный жест.

Осуждаю ли я? Нет. Мне все равно.

Я жду когда череда фамилий закончится и наконец-то перейдут к самому важному.

Ведущий объявляет победителей, громко и торжественно еще раз. Называет имя тренера, второго тренера и медперсонала. Затем номера и позиции всех игроков, заканчивая капитаном, вручая ему медаль и конечно кубок.

Стадион замер за несколько секунд, пока Савелий присоединился к уже ликующим и пританцовываюшимм парням и наконец-то поднял заслуженную награду над головой.

Раздался залп, под куполом стадиона взорвался блестящий серпантин, громко заиграла музыка, трибуны скандировали «Атлант! Атлант! Атлант!». Все обнимались и казались абсолютно счастливыми.

Люди постепенно потянулись к выходу, я отошла в подтрибунное помещение и немного в сторону, чтобы не мешать большому потоку всех ликующих и разочарованных.

- Поздравляю, Танюш, - от голоса Громова я вздрогнула.

Он был каким-то… сухим и совершенно лишенным чувств.

Меня не должно это волновать, нет.

- Это не моя заслуга, - холодно ответила, чтобы как можно скорее закончить разговор. Он точно не будет приятным или интересным.

Что вообще мне может сказать Глеб.

- Ты оказалась права. Как и всегда. Ты победила, - грустно и жалостливо. Никогда бы не подумала, что этот сильный и статный мужчина станет звучать как побитый щенок. Но сейчас никаких иных ассоциаций его фигура у меня не вызывала.

И бывшая «я» сейчас бы сказала, что ну нет, не было у меня цели победить, не было никакой игры, не было намерения делать ему больно. И не было, нет. Но оправдываться мне за то, что сделала неправильно он сам больше не буду.