— Стерва! — прокричала она, забыв обо всяких приличиях и предосторожностях. — Это ты!.. Да я шкуру спущу с начальника охраны!

— Вы знакомы? — с удивлением спросил Феланор, глянув на свою разъяренную невесту.

Она неслась огромными скачками по тропинке к нам и казалась мне просто сгустком ярости и злобы.

— Не трогай ее, Феланор! Не касайся ее! — орала разъяренная Катарина.

— Что? Почему? — удивился Феланор.

— Не трогай её! — орала Катарина. И вдруг еще громче: — Не целуй! Не целуй!!!

Как я могла напоить его водой из Источника Мудрости, если он не брал напитков из моих рук?

Как заставить его испить эту воду, если между нами стоит сотня дегустаторов как минимум?

Я выпила глоток сама.

Улучив момент, я хлебнула из пузырька, смочив как следует лаковые от помады губы.

— Не целу-у-у-уй! — выла Катарина.

Она почти достигла нас.

Ее скрюченные пальцы тянулись к моему платью.

Еще миг, и схватит, оттащит прочь.

— Феланор… — прошептала я умоляюще.

Принц глянул на меня. Заглянул в мои умоляюще глаза.

— Верь мне, — шепнула я. — Меня зовут Адель. Адель, помнишь?

И Феланор вдруг бесстрашно и решительно припал к моим губам, целуя так, словно из моих губ он получал последний в своей жизни глоток воздуха.

— Не целу-у-у-уй!..

Катарина запнулась и упала, растянувшись на дорожке во весь рост.

Испачкала свое красивое платье, ударилась грудью, ссадила ладони.

— Не целу-у-уй…

Она тянула и тянула свою мольбу, но безрезультатно.

Феланор уже сжимал меня со страстью, запустив руки в мои волосы, и целовал меня так, словно пил вкуснейшую чистую воду, и не мог напиться.

— Адель! — выкрикнул он, отстранившись на миг, тяжело дыша. — Адель! Это ты! Моя Адель! Мать моего малыша! Я вспомнил! Адель! Любимая Адель!

— Феланор! — заверещала я радостно, запуская коготки в его светлые волосы. — Дубровский, я что починила тебе голову?! Ведь так, да?!

Он снова со страстью впился в мои губы, измял меня, словно цветок, жадно стискивая в объятьях. Так, словно потерял и обрел вновь.

— Ненавижу! — выдохнула Катарина, подняв залитое слезами лицо и яростно долбя кулаком по садовой дорожке. — Я вас обоих ненавижу!

Но долго ненавидеть ей не пришлось.

Нечто темное, страшное отделилось от Феланора. Густая тень оторвалась от его ног и словно огромный паук поползла к Катарине.

Девушка взвизгнула и отпрянула в страхе.

Но тень, то зло, что она навлекла на голову Феланора, слепая и чудовищная злоба, не отступала.

— Оставь меня! — орала Катарина, перевернувшись на спину и отбиваясь ногами.

Но черные лапы, похожие на тонкие паучьи, хватали ее за ноги и медленно тянули к себе.

Катарина вырвалась и с усилием подскочила.

Черное зло, слепо тычась, потянулось за ней.

— Не смей трогать меня! — вопила она, удирая. — Не смей!

Но черная тень, стеная, скрипя и охая неумолимо ползла за ней.

Это ведь Катарина вызвала ее.

Это ведь Катарина привела зло в этот мир.

Лишенное тела Феланора, зло не могло существовать.

И потому оно погналось за тем, кто обещал ему жизнь.

С воплем Катарина ввалилась в зал, полный гостей.

Все с удивлением уставились на невесту принца, и увидели черную тень, тянущую к ней свои мохнатые тонкие лапы.

— Отстань от меня! — вопила Катарина, удирая и отдергивая свое платье от тянущихся за ней черных лап. — Помогите! Да помогите же мне!

Но помочь ей никто не мог.

Кто знает, где это чудовищное проклятье взяла она; но справиться с ним никто не мог. Наверное, если б у кого-то был хоть глоток воды из Источника Мудрости…

Но ни у кого такой редкости не было.

— Вы так и будете стоять?! — заверещала Катарина. Тут-то чудовище и настигло ее.

Черная тень ловко ухватила Катарину за ногу и вмиг взобралась ей на спину.

— Где оно, где оно, — кудахтала Катарина, стряхивая с себя невидимый мусор, или что там она хотела стряхнуть.

Гости в ужасе отпрянули от невесты принца, мечущейся, как курица.

А чудовищная черная тень, усевшаяся на плечи Катарины, вдруг раскрыла огромную чудовищную пасть, полную острых сверкающих белых зубов, и со всей силы впилась в голову Катарины.

— А-а-а-а! — завопила та, нелепо дергая руками.

— Ах! — выдохнули все гости разом, разбегаясь прочь от чудовищной картины.

А чудовище жрало и жрало, жутко хрумкая и треща костями.

И чем меньше оставалось от бывшей королевской невесты, тем меньше и чернее становилась жуткая сущность.

Она была как сама непроглядная тьма, когда я подбежала к ней.

Черная и крохотная, как мышь.