– Это все отец… – спустя несколько долгих минут молчания все же ответил Максим. – Снова тянет одеяло на себя, снова все Мише, да Мише.

– А что сам Михаил?

– Ничего, к нему претензий нет. Он работает и держится максимально нейтрально. Но я злюсь на них с Миром, потому что они притащили отца в компанию. Неужели непонятно, что дед не просто так убрал его ото всех дел? Он запускал бизнес, он терял крупные договора, отсеивал важные контракты и в целом занимался лишь тем, что не пропускал ни одной юбки в фирме. И зная все это Миша снова приглашает его занимать там пост.

– Ты пробовал поговорить с отцом? Убедить его уйти самостоятельно?

– Пробовал. Но у нас все и всегда заканчивается одинаково. Он начинает орать, что я неблагодарный, еще он чертовски злится за то, что я перевез мать поближе к себе, называет ее предательницей, а меня – неблагодарной сволочью. Тогда я в ответ начинаю грозиться своим контрольным пакетом акций и нас разнимает либо Миша, либо Мир. И так уже черт знает сколько времени.

– Мне так жаль, что эта ситуация случилась…

– Продолжается все то, от чего мы так старались уйти. Я хотел и надеялся, что дед расставит все по своим местам, что отец и мачеха исчезнут из моей жизни, что я смогу спокойно зажить, занимаясь делом, а по итогу я снова только и делаю, что ругаюсь с отцом и братьями! Я устал от этой грызни. И думаю, что с этим нужно будет покончить. Раз и навсегда.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что на самом деле пора применить тот самый контрольный пакет акций и попросить отца уйти. Навсегда. Я не желаю его видеть ни в своей жизни, ни в бизнесе.

– Тебе не кажется, что это слишком… ну, не знаю, чересчур?

– Нет. Мне кажется, что я слишком долго это откладывал. Он мешает работе, а, значит, его нужно устранить. В конце концов, дед сделал меня главным. И не просто так. Мое слово в компании отныне закон. И я не буду ни спрашивать, ни предупреждать. Просто сделаю. И задышу свободно.

Макс начал меняться быстро, если не сказать очень быстро. Из надежного мужчины, доброго человека и верного друга не осталось и следа. Буквально за несколько месяцев передо мной предстала совершенно другая личность. Очень сильно отличавшаяся от той, в которую я когда-то поверила. В ту, в которую когда-то влюбилась.

Я создавала семью и рожала ребенка не от этого Макса.

Злого, бессердечного, холодного. Да, он был обидчив, да, в чем-то эгоистичен, но он никогда не был необоснованно жесток.

А сегодня он был именно необоснованно жесток.

– Осуждаешь меня. – Это было утверждение, не вопрос.

Я протянула ему пакет со льдом. Молча. Нет, мне нечего было сказать на то, что он сегодня сделал.

Евгений никогда не вызывал во мне теплых чувств. Он всегда был на стороне Ольги и ни разу не защитил меня в моем первом браке. Он ни разу не поинтересовался Матвеем или Мией, но, как по мне, даже он не заслуживал того, что устроил мой супруг.

Я узнала обо всем со слов Мирослава, который привез Макса домой. Сама я, к счастью, не видела, как Евгения выкидывают из главного офиса фирмы на глазах у всего персонала, который еще вчера был в его подчинении. Не видела, как мужчина, который все-таки был уже в возрасте, со слезами на глазах просил сына этого не делать. Не видела, как муж подрался с Мишей, который, не выдержав подобного обращения с родителем, набросился на брата.

Да, Макс был обижен на отца. Еще с тех пор, как мы только начали с ним «играть за одну команду». Но я думала его месть будет заключаться в том, что он заберет дело жизни семьи и будет работать. Я не думала, что он будет так жесток со своим отцом. Который, по сути, уже не представлял для него никакой угрозы.

Зачем Максим так поступил?

Почему в одночасье превратился из хорошего парня, с которым были несправедливы в угнетателя, который теперь сам был несправедлив?

– Говори, – требовательно произнес Орлов, бросая ватный диск, окрасившийся в красный, в раковину.

Мы находились в ванной, где хранилась аптечка.

Не знаю, досталось ли Мише, но вот Максу точно досталось. Бровь была рассечена, губа разбита, на скуле расцветал синяк, но к врачу ехать он отказался наотрез, а настаивать я не рискнула. Побоялась попасться под горячую руку.

Макс все еще злился и гнев исходил от него волнами. Я почти физически их ощущала.

– Что говорить? – я пожала плечами, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит. Вытащила из аптечки еще ватных дисков и протянула ему их. Вместо спасибо получила лишь то, что мою руку резко оттолкнули в сторону и я рассыпала то, что держала. – Макс… – прошептала я.