- Твои сандалики на нижней полке.

- Спасибо!

Ваня улыбается и убегает в прихожую.

- Ты отведешь Ваню на футбол? - спрашивает Максим, заходя на кухню с пачкой каких-то бумаг в руках.

- Конечно.

Без предупреждения у меня в животе образуется огромный пузырь страха. Мое сердце учащенно бьется. Я сейчас упаду в обморок.

- Мам, мне нужно заплатить за экскурсию, мы с классом пойдем в краеведческий музей, - говорит Рита.

- Попроси деньги у папы.

Мои губы холодные. Кончики пальцев тоже ледяные. Бюстгальтер стягивает мою грудь. Схватив бумажные полотенца, я опускаюсь на колени и сосредотачиваюсь на дыхании.

- Мамочка, что ты делаешь? - спрашивает Ваня.

- Убираю за Дусей.

Я слышу голос Риты.

- Можно Жанна придет к нам с ночевкой в пятницу?

- Конечно. - Мое сердцебиение замедляется. Давление в груди и голове медленно ослабевает. Мне становится легче дышать. - Но только после занятий в музыкалке, прогуливать я тебе не разрешаю.

- Я помню.

Рита вздыхает. Она сама хотела записаться в музыкальную школу, но в последнее время ходить туда ей явно не нравится, поэтому мне приходится ее контролировать.

Я осторожно поднимаюсь, не желая нарушать равновесие. Выбрасываю грязные полотенца, мою руки и запечатлеваю поцелуи на лбах своих детей.

- Хорошего дня.

Максим наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание, и они всей компашкой выходят из квартиры.

Я стою на своей грязной кухне, такая измученная, как будто только что разгружала вагоны. Схватив телефон, я звоню Кире. Она не отвечает. Я отключаюсь.

Тут же раздается звонок. Я хватаю трубку.

- Ты почему не отвечала?

- Это Андрей Махнев.

Его голос глубокий и властный.

Я стою, застыв, как ошалелый заяц.

- Ой. Здравствуйте!

- У вас было время подумать о нашем предложении?

- Андрей Семенович, честно говоря, у меня пока совершенно нет свободного времени. Я еще даже Максиму об этом не говорила. Школа закончится, и тогда я…

- Я не хочу вас торопить. Не спешите. Мы и не ожидаем, что вы приступите к работе раньше сентября.

- Это хорошо.

- Не хотите зайти к нам в офис и со всеми познакомиться?

- Возможно, позже.

- Хорошо. Будут вопросы - звоните. Надеюсь, до скорой встречи!

Я смотрю в пространство, кусаю губы, барабаню ногтями по столешнице, затем выливаю свой кофе в раковину, завариваю ромашку, сажусь напротив окна и начинаю успокаивать себя мыслями о скорой поездке в Сочи. Мы ездим туда каждый год после того, как моя тетя оставила мне там свой домик. Своих детей у нее не было, а меня она обожала.

Во многих отношениях в Сочи я больше являюсь собой, чем здесь. Там я другой человек. Более свободный, открытый. Менее скованный.

Здесь я не могу уединиться, спрятаться от посторонних глаз. Здесь меня постоянно преследует желание что-то изменить, сделать что-то… дикое.

Что бы я ни хотела сделать, я не могу осуществить это здесь, где могут увидеть соседи. Я люблю нашу жизнь тут, но иногда меня угнетает тот факт, что я должна быть примерной матерью, женой, сотрудницей, подругой. По мере того как я становлюсь старше, это чувство ответственности все больше давит на меня. И оно очень меня тревожит. Я как будто просто ношу на себе эту маску сотканную из приличий, но внутри меня бушует пламя страстей.

И только Кира Степанова знает об этом.

Если бы меня спросили, кто знает меня лучше всех, я бы, конечно, назвала Максима. Мы женаты пятнадцать лет. Он видел меня в разных ситуациях. У нас двое детей.

Но Кира увидела скрытую сторону меня, ту, о которой Максим не знает. Дикую сторону. Именно Кира всегда подстрекала меня наслаждаться той толикой порочности, которая осталась в моем стареющем ответственном теле. Конечно, я отплатила ей тем же.

Однако ни Кира, ни Максим не знают обо мне всего. У меня есть несколько секретов от них обоих. Например, я не говорила им, что меня зовут на работу. Кира точно будет уговаривать меня согласиться. И, независимо от того, соглашусь я на эту работу или нет, она поймет. Во многих отношениях она понимает меня больше, чем Максим. Но как долго я смогу продолжать лгать ради нее?

Глава 6

Лето 2010 года

В тот первый год в Краснодаре Максим практически жил в редакции. Я все понимала. И в целом я была довольна, вила свое гнездышко, писала статьи, когда Максим нуждался в моей помощи, и при этом у меня было достаточно времени, чтобы до безумия любить своего дорого птенчика.