—Она жива, если ты об этом. Через три месяца после похорон, мы развелись, и она практически сразу вышла замуж, и даже ребёнка родила года через полтора. Помню, мы как-то встретились в супермаркете, когда она уже была на последних сроках беременности, и первое, что я спросил у неё, как она сумела стать счастливой, продолжая жить с этим.

—А что она? — шепчу, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони.

—Сказала, что нужно уметь вовремя отпустить, чтобы потом стало легче. Я тогда даже обозвал её эгоисткой, но оказавшись дома, очень долго об этом думал и решил попробовать. Сначала было тяжело. Я все время корил себя за то, что позволяю себе ходить на работу, улыбаться без повода и даже видеться с друзьями. Но время шло, а боль притапливалась и ещё через год я смог полностью отпустить Марка.

По моим щекам текут слезы, которые я тут же стираю ладонью, а тяжесть в груди с каждым новым вздохом лишь усиливается. Это боль, это страх и ужас, который я сейчас испытываю, не сравним с состоянием Кости. Даже в самом страшном сне я не могу представить, какого это хоронить собственное дитя, и жить с мыслью, что в том, что произошло, виноват лишь ты сам. Не каждый сможет выдержать подобное и остаться в здравом уме.

—Ну что, Даша, ты и дальше хочешь меня поддерживать? — Невесело усмехается — Ты не переживай, я привык к осуждениям, поэтому можешь даже ничего не отвечать, а просто молча выйти.

—Выйду, если ты пойдёшь со мной. Дернув головой, он впивается в моё лицо удивленным взглядом, а я лишь сильнее сжимаю его ладонь, приподнимая уголки губ вверх — Можешь даже ничего не отвечать, потому что в таком состоянии я всё равно тебя не отпущу.

В лифте мы едем молча. Я как мартышка вцепилась в руку Кости, не желая отпускать, а он и не спешил отстраняться.

Войдя в квартиру, закрываю дверь и кладу ключи на трюмо.

—Ты чего не раздеваешься? — С удивлением подмечаю, как Костя топчется на месте, когда я уже и пуховик сняла и ботинки. Он кажется немного потерянным, словно мамонтёнок, что сразу тянет обнять.

Мне больше не хочется называть его бездушным пижоном, как это было ранее. Это человек с истерзанной в клочья душой, который учится заново жить. Ему сложно, и в любой ситуации он закрывается в свою ракушку, прячась ото всех. Я не могу знать этого наверняка, но кажется это так и есть.

—Если честно, мне неудобно. — Взъерошив густые волосы, смотрит на меня виноватым взглядом. — Загрузил тебя своими проблемами, ещё и в дом пришёл.

—Во-первых, я сама тебя пригласила, а во-вторых — в два шага сокращаю расстояние между нами, и подняв голову, смотрю в его карамельно-тягучие глаза. Рука как-то сама находит немного шершавую ладонь и сжимает. Я чувствую тяжесть в груди, мурашки, ком в горле, тепло в районе солнечного сплетения и глубокую тревожность. А ещё, ещё мне хочется сказать ему, что он не один со своей расковырянной раной и я буду рядом, столько, сколько нужно, но не могу. Почему? Сама не знаю… Кажется за эти дни Бейц стал для меня чем-то большим, чем просто мужчина, с которым хочется занятая сексом. Это окрыляет и одновременно пугает. Я не хочу больше обжигаться, не хочу страдать и плакать, но желание узнавать его, желание целовать и трогать перевешивает внутренние страхи.

—А во-вторых? — Сглотнув, Костя напряжённо водит по моему лицу, пока я дрожу, как осина на ветру и пытаюсь собрать кисельные мозги в кучу.

—А во-вторых — шепчу — во-вторых… — и приподнявшись на носочки, целую его в сухие губы, которые мгновенно открываются на встречу. Его рука ложиться мне на затылок, прижимая к себе ближе, а мои руки от бессилия падают вниз. Это настолько нежно и настолько ласково, что в животе образуется трепет всколыхнувшихся бабочек.

—Скажи мне остановится — отстранившись шепчет в приоткрытые губы, на что я вновь впиваюсь в его рот более нетерпеливым поцелуем. Не хочу останавливаться. Не хочу думать о том, что будет после, потому что здесь и сейчас мне хорошо и этого достаточно.

Просунув руки под футболку, провожу пальцами по голой спине, пока широкие ладони мнут мою задницу вжимая к себе настолько сильно, что я тут же всхлипываю и между ног образуется настоящий водопад.

—Чёрт, Даша — Содрогнувшись, Костя вздымает меня в воздух и развернув, вжимает в холодную стену. Обвив его спину ногами стону, когда его губы и язык ласкают мою шею.

—В спальню — хныкаю, изо всех сил хватая ртом наэлектризованный воздух.

Прижав к себе, Костя стягивает с ног кроссовки, и несёт меня в комнату. Положив бережно на мягкий ворс покрывала, поспешно снимает куртку, бросив куда-то в сторону и нависает сверху, пока я не свожу с него затуманенного взгляда. От предвкушения в груди ёкает и бухает так, словно это мой первый раз.