Уже оборачиваясь, я понимала, кто со мной заговорил — один из той делегации, которая приехала якобы для того, чтобы спасти от произвола властей Кая Тайлера. С таким резким, как будто даже чуть чавкающим акцентом на моей памяти никто кроме Тайлера и миссис Хартвик не говорил.

— О чем вы хотите меня спросить? — настороженно спросила я мужчину, не ожидая от данного субъекта ничего хорошего. В конце концов, на его счет не обольщался даже сам Тайлер.

Первым порывом было послать к черту иностранца, но любопытство одержало верх. Кажется, пора бы уже перестать ему потворствовать, ведь очевидно, что однажды до добра не доведет…

— Вы ведь друзья с мистером Тайлером, не так ли? — посчитал нужным проигнорировать мой вопрос иностранец.

Я не смогла удержаться от нервного смешка. Пожалуй, никому бы и в голову не пришло назвать наши отношения таким образом.

— Друзья? Вот уж нет, — махнула я рукой. — Если это все, что вы хотели у меня спросить, я пойду, мистер…

Фамилия мужчины никак не желала всплывать в моей памяти.

— Николсон. Даррен Николсон, Эмма.

Фамильярное обращение тут же хлестнуло по нервам. Черт подери, ко мне даже большинство однокурсников звали только по фамилии, не пытаясь прорваться без веского повода в ближний круг, где имелись места только для друзей и семьи.

— Я мисс Уорд, мистер Николсон.

Говорила я это, вскинув голову со всей гордыней коренной уроженки Вессекса.

Мужчина поморщился.

— Мне просто хотелось избежать излишнего официоза. Мисс Уорд.

Говорил теперь правозащитник с таким демонстративным пренебрежением, что сразу стало понятно — мои права он не только защищать не станет, но и уважать. Хорошо, что в Вессексе этот мистер Николсон просто ноль и не может ничего решить без благословения тех, кто наделен властью в этой стране.

— Зря, мистер Николсон. Я предпочитаю соблюдать правила приличия, — отрезала я. — В любом случае, хорошего дня.

Я повернулась, чтобы уйти, однако на этот раз правозащитник меня остановил.

— Вы мне солгали сейчас. Вас постоянно видят вместе с Каем. Вы очевидно общаетесь с ним более чем тесно. Что мистер Тайлер вам рассказывал? О монстре. Об убийствах в университете Свонвэлли.

Наверное, мое лицо в этот момент имело самое что ни на есть озадаченное выражение. Откуда бы Николсону знать о том, какие именно сказки рассказывал мне в минуты словоохотливости однокурсник? Ответ напрашивался сам собой: Кай и Николсону рассказывал свою версию событий прошлого.

Но если этот мужчина был удостоен откровенности Тайлера, почему теперь Кай всеми силами стремится не встречаться со своим возможным благодетелем? Что-то категорически не клеится в этой истории!

— Не оставите меня в покое, — протянула я с угрозой, — пожалуюсь декану. Или его сыну.

При упоминании Лестеров правозащитник как-то резко сдулся, посерел и убрался еще быстрей, чем до него Мёрк. Видимо, общаться с представителями администрации университета мистер Николсон не желал. Да не просто не желал… Он ведь почти испугался… Или не почти.

Чего?

Кого?

Николсон тоже считает, что наш декан — убийца? И теперь предполагает, будто Дин Лестер может убить его? Но ведь это самый настоящий бред! Профессор Лестер просто не может никому причинить зла!

Вот только почему я уже начала в этом сомневаться?

На последней лекции на мой телефон упало сообщение от Джейми Уайта. Когда я поглядела в его сторону, однокурсник отсалютовал мне мобильным, пока преподаватель выписывал на доски очередные замудреные формулы, которые мы все равно забудем сразу после экзамена. Потому что практикам все эти мудреные штуки никуда помимо диплома не уперлись.

«Мы сегодня будем пить», — коротко и ясно охарактеризовал свои планы на ближайшее будущее однокурсник.

Джейми вообще всегда был парнем простым, прямым и без фантазии. Поэтому в том числе у нас с ним и не сложилось.

«Совсем больные?! Комендантский час!» — попыталась я как староста воззвать к разуму.

«Так мы не выйдем из нашего крыла! Ничего опасного!»

Разум как абонент выбыл.

Знаю их это «ничего опасного». И знаю, чем оно запросто может обернуться! Наверняка перепьются — и отправятся морды студентам с менталистики Декан будет в бешенстве… Ну, насколько он вообще способен на подобные эмоции.

Ладно, если профессор Лестер еще может помиловать, то вот ректор всем доведет до самоубийства своими проповедями о правилах приличия и нормах морали. А если до кого-то истину не удастся донести добрым словом, то, как гласит народная молва, ректор может для достижения взаимопонимания и тростью поперек хребта приложить. Вообще, пока достоверных свидетельств, что трость хромому Бхатии нужна для нанесения увечий нерадивым студентам.

Стукнуть на наших администрации, что ли?