… Она снова была в платье. Точнее в сарафане. Точнее в джинсовом сарафанчике, надетом на футболочку. Волосы заплетены в две косички, на лице легкий макияж. Выглядела Эмма лет на двадцать не больше! Но я-то вчера видел ее паспорт! Вообще-то я любил женственность в одежде своих пассий, мне нравились глубокие декольте, обтягивающие платья, разрезы… Но сегодня мои взгляды на женскую красоту кардинально изменились, и вот эта женщина-девочка с сияющими глазами показалась неимоверно привлекательной, притягательной даже! Мне даже представилось, как я тяну ее на колени и усаживаю лицом к себе, задрав этот сарафанчик до самой талии! А потом прижимаю за ягодицы так плотно, чтобы можно было потереться, как вчера…

— Павел, вы за правами? — услышал я неожиданно официально-вежливое обращение.

— Да, я за правами.

— Так пойдемте, я вам их отдам.

Вера Васильевна принялась сосредоточенно нарезать свежевымытый огурец, что-то напевая себе под нос и делая вид, что очень занята этим процессом. Я, конечно же, поспешил за Эммой. Но удержаться, чтобы не подшутить не смог:

— Ну что, колись, Эмма, нравлюсь тебе?

Она резко обернулась, упирая кулачки в бока.

— С чего бы это?

— Бабуля твоя сказала, что ты от меня в восторге, что ночами не спишь, обо мне мечтаешь, восхищаешься моей неземной красотой!

Левая бровь возмущенно изогнулась.

— Ври давай больше! Она совсем по-другому сказала… Ой!

— Подслушивала-а-а, — шепотом протянул я, все еще улавливая пение, доносящееся из кухни. — Не ожидал от тебя! А что если твоя старушка об этом узнает?

Она застыла, встревоженно глядя на меня.

— Нет! Только не говори ей!

— Хорошо! — обрадовался я. — Что мне за это будет?

— А что… что ты хочешь? — она сама испугалась своего вопроса.

Я смерил ее взглядом, отлично понимая, что то, чего я хочу у женщины так просто не получить, подумал и сказал:

— Ты собираешь детей, и мы едем на речку купаться.

Она реально обрадовалась! Как ребенок, всплеснув руками, подпрыгнула на месте! И мне даже показалось, что Эмма сделала ма-аленький шажочек в мою сторону, чтобы… Что? Поцеловать меня в щеку из благодарности? Чтобы закрепить достигнутый эффект, я решил добавить еще кое-что. Для себя лично, так сказать:

— Но когда приедем, ты будешь должна мне один ма-алюсенький поцелуй. Согласна?

Она склонила голову к плечу, отчего одна косичка стала казаться намного длинне второй, как у Пеппи-Длинный-Чулок и прошептала:

— Хорошо. Только и у меня будет условие… ма-алюсенькое такое условьице…

— Да-а? И какое же?

20. Эмма

— Согласен.

— И не спросишь даже, что за условие такое? — он стоял всего в полуметре от меня — высоченный, мощный, уже не казавшийся мне наглым, разве что самоуверенным, расслабленно прислонившись к дверному косяку. Красивый… Почему, интересно, сначала он мне казался просто интересным, и я не замечала вовсе, какие у Павла глаза выразительные, какие чувственные губы, как сильно идет ему щетина, и, вообще, весь он… притягивает, как магнитом, взгляд?

— Ой, ну что ты можешь придумать такого трудного? Ну, максимум, на что способна, это… попросишь меня научить тебя плавать?

Мне показалось, или он, действительно, сейчас посмотрел с надеждой? Ага, размечтался! Условие с поцелуем из головы не идет, а еще и плавать! Чтобы он ручищами своими прямо по голому телу… Неимоверным усилием воли вернув свой разум на место, я сказала то, что собиралась изначально:

— Давай соседа моего, Сашу Рожкова, с собой возьмем?

— Кого? Сашку? С чего бы это? — густые брови поползли вверх и встали "домиком".

— Я его сегодня утром видела, когда уезжала. Он о тебе спрашивал. Сказал, что ты к нему приезжал, что вы дружите. Просил тебе передать (потому что ты почему-то трубку не берешь), что он "дико извиняется и всё такое" (это я дословно передаю!) Жалко его — такой замученный, одинокий, с ногой своей, сидит в четырех стенах…

Павел, как-то странно прищурившись вглядывался в мое лицо. А я не могла понять — это ж его друг… вроде бы… по словам Саши. Он же к нему приезжал в наш дом. Так чего же не хочет и его прихватить на прогулку к речке? Ну и что, что у Саши гипс — посидит на берегу, свежим воздухом подышит, развеется. Саша — неплохой парень, у нас недавно поселился. Пару раз розетки мне чинил. Общительный, симпатичный. А тут такая с ним неприятность…

— Ладно. Если ты так хочешь, возьму этого… хм, друга своего. Ты собирайся, я через час вернусь за вами, — он уже шагнул к двери, но взявшись за ручку, остановился. — Купальник не забудь надеть. Там пляж замечательный. А для детей круги, нарукавники, жилеты… есть у тебя что-нибудь?

— Мы с Полинкой ездили пару раз в прошлом году на городской пляж. Есть круг и нарукавники. Думаю, им хватит.

Он кивнул, засунул ноги в кроссовки и вышел за дверь. А я вместо того, чтобы бежать и собирать вещи, стояла и, улыбаясь, смотрела вслед! И не думалось ни о чем, и в голове было пусто, но в то же время в глубине души нарастало, словно мыльный пузырь, появляющийся из соломинки, что-то воздушное и радужное, чему я пока не могла найти названия. И на душе было так волнительно и тревожно, но не от страха или плохого предчувствия, а наоборот, от ощущения того, что меня ждет что-то хорошее, радостное, волшебное…

… Еле отцепив уже возле машины Полинку от "дяди Паши", который теперь полностью и безраздельно владел вниманием моего любвеобильного ребенка, мы расселись в его машине и отправились в путешествие.