Но тут на моём пути возникает та самая особа, с которой я по дурости провёл ночь в шикарной гостинице и которую недавно окатил из лужи. И идет она, нигде ни будь, а около моей фирмы. Я узнал эту девчонку по её пальто, из-за которого она устроила мне целый скандал. Как будто оно что-то стоит. Она что меня преследует меня. Ну, сейчас она у меня получит. Резко торможу около неё. Она вся в своих мыслях, поэтому едва моя машина поравнялась с ней, девушка заметно вздрогнула. Останавливаюсь около неё, опускаю стекло. Её глаза становятся большими и испуганными.

— Ты что, преследуешь меня? — с нескрываемой злостью спрашиваю я её.

* * *

Влада

Ничего себе, вот это поворот. Сам Приозерский на моём пути. Что я делаю? Его преследую? Делать мне больше нечего! Делаю вид, что не обращаю на него никакого внимания и продолжаю свой путь.

— Слышишь, я тебя спрашиваю?! — кричит он мне, продолжая за мной ехать.

— Максим Леонидович, — останавливаюсь и смотрю на него, — будьте так добры, позвольте мне пройти.

— Я тебе задал вопрос и жду ответ. — Не унимается он.

— Мне что, по вашему, заняться не чем, как вас преследовать? — спрашиваю я, искренне надеясь на его благоразумие.

Да мне лишний раз встречаться-то с ним не хочется, не только ли преследовать. Или у него такая завышенная самооценка, раз думает, что весь мир вокруг него крутится?

— Тогда какого чёрта ты ошиваешься около моей фирмы? — задаёт он вопрос.

Вот сейчас скажи я, что работаю здесь, и конец моей карьере. Но и не говорить этого я не могу. Значит нужно выйти из этой ситуации каким-то другим способом.

— Максим Леонидович, — делаю акцент на его имени и отчестве, — ваша фирма не на обитаемом острове находится, а в большом городе. Вы не допускали, что я работать тут по близости могу? — задаю я прямой вопрос.

— Что-то я не вижу здесь поблизости ни ночных клубов, ни гостиниц. — Он окидывает взглядом окрестность, словно впервые всё это видит. — А значит, работать ты здесь не можешь! Так что послушай меня, девочка, — он выходит из машины, подходит ко мне и резко хватает меня за руку, — ещё раз я встречу тебя на своём пути, и ты сильно об этом пожалеешь!

— Отпустите, мне больно! — пытаюсь вырвать свою руку из его большой ладони, но куда там, Приозерский держит меня крепко. — Послушайте меня, Максим Леонидович, я вас не преследовала и не собираюсь. Я живу своей жизнью, вы своей. Если мы провели с вами вместе ночь, это ничего не значит, вообще ничего. Да и ночь-то была так себе! — после последних слов, Приозерский отпускает мою руку.

По нему видно, что мои слова его задели и больно ударили по его самолюбию. Но нужно же его как-то спустить с небес на землю. И корону снять с его буйной головушки. А то живёт в своём придуманном мире, и думает, что всё вокруг него крутится.

Пока он, кипя от злости, думает, что мне сказать, я быстро перехожу на другую сторону дороги. А там уже и моя маршрутка подъезжает. На которой я быстро уезжаю, оставив Приозерского около своей машины метать гром и молнии.

Влада

Не буду скрывать и появление и слова Приозерского задели меня за живое. Ну почему такие люди, как он, думают, что весь мир вращается вокруг него? Почему они дают себе право обижать и унижать других, не таких как они богатых? Потому что, говоря о том, что я работаю в ночном клубе или гостинице, Приозерский непременно хотел задеть меня тем, что я больше ни на что не способна.

Выйдя с автобуса, иду домой не спеша. Пытаюсь успокоиться и прийти в себя после встречи со своим боссом. И к концу пути мне всё же удаётся это сделать.

Время уже позднее, поэтому дома меня никто не ждёт. Аккуратно раздеваюсь, прохожу на кухню, чтобы что-нибудь съесть. Помню, что утром готовила себе сырники и диетический салат. Но в холодильнике меня снова ожидают только котлеты на сале.

Едва я вижу их, как приступ тошноты тут же накрывает меня. Быстро захлопываю холодильник и, подойдя к окну, открываю его. Лёгкий морозный воздух тут же обдаёт моё лицо, и мне тут же становится легче.

— Ты чего окно раскрыла? — слышу я недовольный голос тётушки за своей спиной. — Не лето всё-таки! — она включает свет.

— Просто плохо стало. — Отвечаю я, закрывая окно, не акцентируя при этом, как именно мне стало плохо.

— Что-то тебе последнее время постоянно плохо. — Тётушка садится на стул и сердито скрещивает руки на груди.

Вот только мне сейчас с ней разборок не хватало. Я ещё от общения с Приозерским не отошла, а тут он. Чего ей ответить, я не знаю, поэтому не нахожу ничего лучше, чем проще промолчать.

— Ужинать будешь? — спрашивает она. — Там котлеты есть. — Будто специально делает она акцент.

При одном упоминании о них, мне снова становится плохо. Снова отворачиваюсь к окну, чтобы не показать ей этого.

— Нет, спасибо. — Придя немного в себя, отвечаю я. — Я на работе поела.