Это уже намек на уход. Я не знаю, может быть, мне стоило предложить гостье чай? Но я не у себя дома. И несмотря на пришибленный вид, Мирослава меня напрягает. Ну не просто так она пришла!
Тем временем из сумочки помощницы раздается звук телефона.
- Хм, простите, - говорит она, взглянув на экран.
Поднимается на ноги, выходит с трубкой в коридор. Мы с Платоном переглядываемся.
- Мирослава очень сердобольная. Добрый человек, - тихо поясняет мне мужчина.
А я, наверное, злой. Но мне хочется лишь подозрительно сощуриться.
Возвращается к нам Мира совсем в другом состоянии. Как будто получила прилив энергии. На лице улыбка, глаза горят. В голосе сплошная решительность.
- Платон, я ведь не просто так пришла! Не поболтать! У твоей снохи маленький ребенок, а тебе требуется помощь. Я готова быть на подхвате.
Пришло время моей челюсти уйти вниз. Она собирается сидеть «на подхвате» здесь? Пока Платон хмурится, Мира приводит еще один веский аргумент.
- Ты же не любишь чужих людей в доме, - напоминает она, - прислуги у тебя нет.
Когда они вообще успели перейти на «ты»? Вроде в последний раз она ему восторженно выкала.
У меня портится настроение. Может, потому что объективно Мирослава замечательная? Она красива, стройна. Ей за тридцать, но Платону по возрасту она вполне подходит. К тому же, им явно будет, о чем поговорить. Это достойная партия…
Почему мне так хочется застонать от грусти?..
- Идем в кабинет. Найду бумаги, и мы все обсудим.
Боже.
- Платон, мы с Дуней поднимемся к себе.
- Хорошо.
Владелец особняка совершенно спокоен, а мне хочется скрипнуть зубами. Уговариваю себя, что эмоции глупые. Но в голове так и скачут мысли.
Что он будет обсуждать в кабинете с Мирославой? Какую помощь она хочет ему оказывать? Обхаживать за столом и менять постельное белье?.. Или ограничатся делами бизнеса? А что если Платон поселит ее в своем доме… Места много!
Моя губа нехило пострадала. Ведь я грызла ее, пока мы с Дуськой поднимались в спальню. Только там у меня получается взять себя в руки. Дочка хочет играть, и я понимаю, что не должна забивать голову чушью. У меня есть кое-что важное - малышка, которая нуждается во внимании.
То, что она смотрит на меня глазками того, о ком я сейчас стараюсь не думать, тоже выкидываю из головы. Да!
Играю с доченькой, та довольна, и это самое главное.
Кажется, мы уже прорву времени одни. Скоро укладывать Дусю спать, а гостья так и не уехала. Да, я следила за двором краем глаза… Хоть это, в конце концов, не мое дело.
Я уже себя не ругаю, собираюсь искупать дочку. И только мы с ней выбираем полотенце с заячьими ушками, как за дверью раздаются шаги. Потом негромкий стук.
- Да! - громко даю понять, что мы еще не улеглись.
Платон входит в комнату. Бегло ее оглядывает, чуть задерживается на копошащейся в игрушках Дуне. Потом его глаза впиваются в мои.
- Мирослава уехала.
Слава богу - хочется сказать мне. Вот, я опять нелогично злюсь.
- Понятно, - жму плечами.
Опускаю белое пушистое полотенце на свою кровать. Отхожу к окну. Там еще не темно, но солнце явно сбавило свет. Двор накрывают сумерки.
- Как я и думал, ее прислал Игорь, - зачем-то поясняет мне Платон, - он руководит ею по жизни, иногда это отражается на работе.
- Это в любом случае мило с их стороны, - отдаю должное.
- Да, но надеюсь, ты не обидишься, что я отказался от помощи.
Пока мы говорили, Платон тоже встал у окна рядом со мной. Между нашими плечами сантиметров двадцать. Мы оба разглядывали территорию особняка, как будто там есть что-то важное. Но теперь я поворачиваюсь к мужчине.
- Отказался?!
Ух, не слишком ли много облегчения в моем голосе…
- Да, - кивает Платон, все также глядя за стекло, - решил, мы справимся сами.
Мы. Теперь я делаю вдох с трудом.
- Мм… Я полностью с тобой согласна. Какие обиды?
Филатов хмыкает.
- У тебя маленький ребенок, а тут еще уход за больным.
- Платон!
Хихикаю. Закрываю лицо ладошками на секунду, а когда убираю их, взгляд упирается в хорошо знакомый подбородок. Платон тоже ко мне развернулся.
Поднимаю к нему лицо, чтобы видеть его глаза. Вроде и сказать больше нечего, вопрос исчерпан. А мы в каком-то ожидании смотрим друг на друга. И Дунечка занята сама с собой, катает в паровозе игрушки.
- Я думаю, мы справимся, - решаю подвести итог.
Пусть тема Мирославы в этом доме окончательно закроется.
- Я понял, что на тебя можно положиться.
Платон улыбается. Не понимаю, в шутку он так сказал или всерьез. Но уже скоро становится все равно. Он вдруг скользит здоровой рукой к моей спине, притягивает к себе. Я на инстинкте запрокидываю голову. И вот уже чувствую вкус его дыхания. И вкус его губ.