- Я не знаю…

Платон отпускает меня из объятий. Подходит к белой медицинской люльке. Осторожно гладит пальцем крошечные пальчики сына. У меня замирает сердце. Время останавливается.

- Хм, - Платон возвращается на землю, - Даня и сноха предлагают назвать брата Мишей. Когда он переедет в Штаты, он легко превратится в Майкла.

Качаю головой.

- А он должен переехать? В конце концов, он вообще может выбрать Азию.

Платон смеется.

- Ну это же Даня. Они с Алёной, кстати, передают тебе большой привет.

Улыбаюсь.

- Спасибо. Миша... - хмурюсь. - Хорошее имя, но я не знаю. Пусть Даниил прибережет его для своего первенца! Что думают твои родители?

Платон опускается на стул о окна.

- У отца вариант один - Аркадий. Мама против такого его тщеславия, - он смеется, - ей нравятся Матвей, Арсений, Денис. Ира же говорит, это прошедший век. Хотя насчет Дениса она еще согласна - чтоб все мои дети были на "Д".

Морщусь.

- Ирина пусть занимается своей семьей, - хоть мы не строим козни друг другу, но и подругами с бывшей женой Платона не стали. Она, к слову, после женитьб экс-мужа и сына внезапно закрутила роман и вышла замуж за мужчину на десять лет младше себя. - И вообще-то, дочка у нас Евдокия.

Платон поднимает палец кверху.

- Сама Дуня сказала, что самое красивое имя для мальчика - Вениамин.

Понимаю, о чем речь, и усмехаюсь.

- Так зовут ее возлюбленного из садика!

Папа вскидывает брови, зависает. Ох, что будет, когда у его малышки появятся настоящие женихи... Однако главный вопрос так и повисает в воздухе.

А дверь после деликатного стука распахивается.

- И где тут наш Федор? - с порога спрашивает пожилая медсестра.

Мы в недоумении смотрим друг на друга.

- Кто? - уточняет Платон.

Толстушка вдруг розовеет.

- Ой, простите! Я тех деток, которые без имен, сама про себя называю. Ну запомнить чтобы! И знаете, часто угадываю будущие имена… Я тридцать лет, как вышла из училища, по роддомам отпахала. Имя человека ведь сразу видать. Вот у вашего сына на мордахе написано - Федя-Федюшка! Умненьким вырастет, но от баловства весь дом на ушах стоять будет.

Она еще что-то бормочет, занимаясь своими делами.

Я поднимаю за руку Платона и отвожу к окну.

- Федор Платонович Филатов, Дюша… Может, это оно?

Муж улыбается.

- В нашей истории многое - дело рук судьбы. Пусть и тут она решает. Я не знаю, каким будет наш сын Федя, но одно могу сказать точно - он будет самым любимым! И не последним у нас с тобой…

Конец.