– Ну, справку там сделай или поговори с Маринкой, пусть одобрит, – как само собой разумеющееся перечислял Андрей.

– Это тоже махинация, – смотря в окно, безэмоционально выдала в ответ.

– А ты хочешь не испачкаться? – взорвался он. – Я тут башку ломаю, как для нас лучше сделать, а ты страусихой голову в песок прячешь. Я не дебил и всё проверил. Дело верное. Всего-то и надо продать нашу квартиру. От тебя только согласие требуется. Но нет! И здесь Даша включает режим зануды. Что ж ты такая до тошноты правильная...

– Какая есть, – пожала плечами. – Это тебя вечно тянет на какие-то аферы. А я привыкла жить по средствам. Пусть не шикарно, но всё честным трудом заработано. А такие золотые горы могут на деле оставить нас у разбитого корыта.

– Это ты нас вниз тянешь, оглянись вокруг. Думаешь, все, у кого есть деньги, честные и порядочные? Не заработаешь ты в своем банке на хорошую жизнь. Та же Маринка твоя вся в мехах и бриллиантах. Скажешь, не темнит?

– Не темнит. Мужиков выбирает с достатком, – парировала я.

– А, ну видишь, тебе не повезло. Надо было, Даш, любовницей становиться, тогда бы и меха и квартиры были, – его несло. – Прибежал бы к тебе на два часика, ты попыхтела и вуаля. Шубку бы презентовали. Хотя твой Сережа вряд ли такой подарок осилит.

– Какой бред, – не выдержала его словесного поноса. – Я тебе про одно, ты мне про любовниц и Сережу.

– Я тебе про твое узкое мировоззрение, – сжимая руль, бросил Андрей. – Такие, как ты, даже в статусе любовницы сами бы себя обеспечивали.

– Я бы никогда не была в этом статусе, – повысила голос, окончательно рассердившись. – Это подлые женщины. Они лезут в чужие штаны и семьи. Я себя люблю и уважаю, чтобы выглядывать и ждать подачек с чужого стола.

– Но с Мариной дружить тебе это не мешает, – развеселился он. – А если бы Юлька твоя с женатым связалась, тоже так ей сказала бы?

– Юлька и связывалась. Это их дело. Мы сейчас говорили обо мне, – скомкано закончила свою мысль, в чем-то соглашаясь с ним. С моей стороны лицемерие дружить с девчонками и осуждать подобных им. Будто пока они не пришли в мой дом, то это ничего. Слабая позиция, но, с другой стороны, всех клеймить и гнать прочь тоже неразумно.

– У Юльки был женатый? – поразился Андрей. – Хороша подружка. Тебе уже в пору открывать клуб анонимных любовниц.

– Я подумаю, – с наигранной серьёзностью согласилась с ним.

– Ты мне веришь? Ты можешь сделать так, как я тебя прошу? Для нас, для сына, – с нажимом повторил муж.

– Верю. Но нет, – категорично произнесла в ответ.

– Прекрасно, – скривился Андрей. – Вот она — твоя любовь.

Не стала ничего говорить в ответ. Спорить и что-то доказывать было бесполезно. А он не придумал ничего лучше, как обидеться и не разговаривать со мной. Тактика известная мне давно. Только если раньше бывали моменты, в которых я могла уступить, квартира не относилась к их числу. Сколько раз позже я корила себя и сомневалась, что поступила верно… И сколько раз я буду молиться и благодарить небеса, что не дали мне отступиться от моих слов.

Глава 16.2. Юля

Несколькими днями ранее

– Коль, последишь за залом? Я сейчас, – попросила, даже не повернувшись к своему коллеге, и сорвалась со всех ног в сторону уборной.

Меня тошнило. Вот уже третий день я чувствовала себя не совсем хорошо. И если поначалу возникала мысль, что это могло быть отравление, то сейчас…

– Я же специально ничего не ела с утра, – сделав свои дела, стояла напротив отражения в маленьком зеркальце, всматриваясь в свои глаза, под которыми залегли тёмные круги.

И всё, что я видела перед собой: бледное, осунувшееся лицо той, кто совершенно точно принимала противозачаточные, перед тем, как в очередной раз предаваться греху со своим любимым.

Отравление, Юль? Ты, правда, в это веришь?

Мысленно перематывала все сцены наших редких, но таких долгожданных встреч с Андреем и недоумевала: когда? В какой момент всё могло выйти из-под контроля? И почему сейчас? Ведь только-только всё начало налаживаться…

С того самого отпуска, я предала саму себя, признавшись, что не смогла бы держаться на расстоянии от Андрея. Чьим бы мужем он не был.

Он всё равно оставался моим. Я совершенно точно была уверена, что его мысли всегда были только обо мне, как бы не было прописано в его паспорте. Бумаги и штампы ничего не решали в этой жизни — это лишь иллюзия, созданная для поддержания образа благочестивости.

Но кто придумал этот навязчивый образ морально-нравственного человека? Женщины, что непременно должны была хранить очаг, и мужчины, так рьяно охраняющие покой своей семьи…