- Хватит, Андрей, а? – бросает ложку на стол. Мерзкий дребезжащий звук не утихает. Вдвоём смотрим на светлый металл, не понимая куда деться от кроющих эмоций. Меня жрёт сомнение, Иришу раздражение. – Я же не спрашиваю спишь ты с ней или нет.

- А я спросил про «спишь»? Или «бывать» и «спать» теперь для тебя одно и тоже?

- Ты что устраиваешь? Что за предъява? – гасит дрожащую ложку ладонью. – У тебя своя жизнь, у меня своя. Забыли всё.

- Ты… – скриплю зубами. – Ты, блядь, совсем уже? Какой на хрен забыли? Ты всё еще моя жена.

- Это ненадолго. Бумаги готовы почти.

- О как! Бумаги. Я тебе сейчас устрою… бумаги!

- А ты что хотел?! – огрызается она. – Не я это начала.

- Заткнись. Просто замолчи сейчас. Ты упрямая… – с трудом сдерживаюсь от оскорблений. Развестись хочет… Быстро, твою мать, она… Как он тебе? – корёжит и выворачивает. Не могу тормознуться. Напором выблёвываю желчь обвинения. – Так ебёт, что все забыла? Или что он там делает? Сосёшь ему?

Ирина бледнеет под моими блядскими словами. Но я не могу остановиться. Как представлю, что она под ним, свет в глазах меркнет. Да что за ублюдство! Жалею о том, что выдвинул. Готов убить себя на месте. Сучий характер снова переломил надвое. Не нужно было так.

- Ах, ты гад… – белыми губами едва шевелит. Я на колени готов упасть за мерзотные подлючие слова, сгенерированные сигналящей ревностью, но, конечно, поздно. – Ненавижу…

Да я сам себя ненавижу, любимая. Прости меня…

Но вслух не говорю, бесполезно. Не примет.

Ириша закусывает губу и качнув головой, сметает со стола чашку с горячим напитком. Она летит в меня, не пытаюсь уклониться. Может кипяток остудит гудящую голову и заставит мыслить по-другому. Да, именно остудит.

Вдвоем смотрим, как на рубашке расползается уродливое мокрое пятно. Горячо… Смахиваю с лица капли воды, поднимаю взгляд на жену. Сожаление в глазах и прикрытый в немом крике рот даёт мне сумасшедшую эфемерную надежду.

Сдираю жгучую влажную ткань. Бросаю на пол. Снова вдвоём смотрим на уродливую припухшую кожу. Ровно в середину груди попала моя меткая амазонка. Будто мало сердце печет, так ещё напоминание будет в виде пятна.

Наплевать. Пусть.

- Я не хотел, – мой хриплый голос разрывает тишину. – Обидеть не хотел. Про него… Просто пойми меня. Ты везде с ним. Вот и сорвало к чертям. Но всё равно хочу знать.

- Садись обработаю рану и уходи, Андрей.

Не глядя на меня, тянется за аптечкой.

Ладно. Ладно…

Подхожу впритык. Руки при себе держу. Ирина делает шаг назад и предупреждающе смотрит. О, нет. Так не пойдёт. Ещё шаг. Она назад…

Ещё…Назад…

- Обрабатывай.

- Ты мне мешаешь. Стой на месте.

- Не могу.

- Андрей!

- Я тебе не мешаю.

- Мешаешь же… Остановись.

- Ш-ш-ш. Дай надышаться тобой. Хотя бы немного.

- Я не… Что ты… Убери руки!

- Не могу-у-у! Сиди смирно. Пожалуйста, Ириш. Пожалуйста…

- Не трогай! Не лезь!

- Буду трогать. Ты всё еще моя жена, Ир.

Глава 18

Беспомощно сижу на широком подоконнике. В одной руке зажаты ватные диски, в другой обеззараживающее средство. Между разведенных колен стоит бывший муж. Его руки скользят по бёдрам, нагло заползают на ягодицы, а я не в силах отогнать его.

Два месяца у меня никого… Никого! Кроме несчастного поцелуя в ночном клубе ничего ни с кем.

Поэтому дело не в Андрее…

Просто природа…Инстинкты…Я ничего не чувствую к бывшему… Чёёёрт… Ничего! Совсем… Просто я… Ковалёв ни при чем… Просто…

- Я скучаю, Ириш.

Он распахивает шёлк, разводит скользкую ткань в разные стороны. Окатывает безумным взглядом. Наглые руки рыщут по голой спине. Как только касается поясницы, прогибаюсь, бессознательно пытаюсь избежать контакта, но этот порыв играет злую шутку.

С маху припечатывает к вздыбленному паху. Нас разделяют тонкие слои одежды, деним и тонкое кружево. Растерянно смотрю вниз, а Андрей с низким стоном припаивается крепче.

Боже.. Боже-е-е…

Хватает ума проскрипеть.

- Нам нельзя.

- Почему?

- Пожалеем потом.

- Я точно нет, Ир.

Гладит, стискивает кожу и целует-целует-целует.

Я… Я не могу… Отстраниться не могу…

Ладони слабеют, на пол летит флакон и ватные диски кружат и падают. Не слышу шума, уши забило ощущениями. Упираюсь ладонями в пластик. Больше всего боюсь в ответ касаться. Тогда всё.

Жалею, что не могу затиснуть пальцами химозный состав. Смять бы как пластилин, может хотя бы туда вышло грязное желание. Но это невозможно.