Но только не сейчас. Не получалось работать, ерунда. Бестолочь. Не нравилось ей то, что она делала. В конце концов, свернула все, шумно выдохнула и застыла, глядя на экран. А потом потянула курсор к той папке, где у нее бережно хранились тайные арты. Осторожно кликнула, как будто это ящик пандоры.

С арта смотрел на нее Влас. Коснулась кончиками пальцев изображения на экране, склонила на бок голову...

Зазвонил телефон.

Мгновенно заколотилось сердце, как будто буря в крови поднялась. Посмотрела номер - Влас. Поговорили...

Вот странная штука организм. Неужели все это проделывают с человеком гормоны? Алена просто не верила в это. Может быть и есть гормоны, и они вырабатываются мозгом, а потом впрыскиваются куда-то там в кровь. Но это же как кнопочки в механизме нажимать, чтобы вызвать заранее известную реакцию.

Не то все это. Не то. А душу куда девать?

Потому что это душа и сердце.

И сердце просто лопнет сейчас.

Замрет, остановится, пока она будет ЕГО ждать.

Вот с этого момента все мысли вообще выветрились из головы, и включился внутренний счетчик. Он отсчитывал секунды, в те падали тяжелыми каплями в неизвестность. В какой-то вязкий вакуум. И так будет, пока не придет Влас.

...Я приеду. Сейчас.

Она и до этого-то ни о чем не способна была думать.

А теперь просто сидела в прострации, уставившись вглубь себя. чувствуя, как медленно заливает сладким ядом все в груди. Потом нахмурилась. Что же это она? Он же наверняка хочет есть...

 Нет, ну и это было бы просто стыдно и неудобно, наброситься на него голодной волчицей прямо с порога. Закрыла рот ладонью, жар пополз по щекам. Встряхнулась и побежала в кухню.

Далеко бежать-то не пришлось, всего пять шагов. Постояла несколько секунд, прижав пальцы ко лбу, и снова метнулась в комнату, огляделась, быстренько прибрать лишнее с глаз долой. Так, теперь надо бы что-нибудь приготовить... Опять в кухню!

Но что готовить? У Алены все из головы повылетело, кроме того, как она один раз на той задрипанной квартирке, где они встречались, пожарила картошку. И они с Власом потом ели ее стоя, прямо из сковородки.

Слезы навернулись на глаза. Горькие и счастливые слезы.

Ну да, конечно, у нее же полно картошки!

Схватила пластиковую посудину, пакет, картофелечистку, набрала картофелин покрупнее и стала торопливо чистить, приговаривая как Горлум:

- Какие картохи, моя прелесть?

глава 41

За этим занятием и застал ее звонок в дверь.

Вздрогнула, подкинулась, разом пропало дыхание и пересохло во рту. А сердце сначала заколотилось, а потом будто затаилось и вовсе исчезло куда-то. Пошла к дверям, не замечая от волнения, что в одной руке наполовину очищенная картофелина, в другой картофельный нож.

Замерла перед дверью, неуклюже отодвигая одной рукой волосы с лица, заглянула в глазок. ОН. Влас.

Сердце нашлось, заколотилось, понеслось вскачь. На автопилоте открыла дверь, впуская его.

***

Как сносит крыши домов, сминает, словно карточные домики?

Доли секунды на все.

Смяло ее мгновенно, снесло, и вот уже они снова в другом мире. Там вокруг бушует тайфун, а она в центре, и тут с ней ОН. И руки его по обе стороны ее головы, губы замерли у самых губ, обжигают дыханием. Глаза в глаза.

Зависли во времени, залипли, словно мухи в меду.

Алена вдруг почувствовала себя добычей, а он как... огромный волк. Должно быть страшно, а ей сказочно хорошо. Потому что это ее волк. Не обидит. Никогда. Она просто знала это.

И потянулась к нему губами первая.

Миг. А потом будто тысячи иголочек, разносящих блаженство, разлетелись в крови. Замелькало все смазанными кадрами, сполохи света под закрытыми веками... Шум, которого она не слышала.

Кое-как пришла в себя уже сидя на кухонном столе. В одной руке по-прежнему наполовину очищенная картофелина, а в другой картофельный нож.

Очнулась, только потому что между ее разведенных ног замер, весь дрожа и обнимая ее, Влас. Затих, прижимаясь лбом к ее груди. Губы приоткрыты, шумное дыхание вырывается с трудом. И стон, тягучий, как будто ему больно.

Губы шепчут, сбиваясь:

- Я сейчас. Подожди. Не мог...

Наконец он поднял голову, взглянул на все ее приготовления, на картофелину в руке и тихонько засмеялся. От его хрипловатого смеха дрожь по позвоночнику. Поцеловал и сказал:

- Я сейчас отъеду, а ты запрись и никому не открывай. Надо встретить Игоря. Переговорить.

Но после этих слов лицо Власа сразу посуровело. А ей стало не по себе. Не понравилось Алене выражение мрачной решимости на его лице.

- Влас... - прошептала она встревоженно.

- Ничего, Алененок мой. Все будет очень хорошо.

А потом неожиданно улыбнулся и замер, вглядываясь в нее с какой-то жаждой.

- Я вернусь поздно. Впустишь меня?

Она застыла, утонув в его глазах. Он ведь неспроста разрешения просит...

Если она впустит его в эту ночь, это ведь навсегда. Теперь уже навсегда.

- Да, - сказали губы раньше, чем она додумала эту мысль.