- Добрый день. Холодно там? – я слегка запрокидываю голову, чтобы вежливо встретиться с ним взглядом, но такого внимания не удостаиваюсь.

- Нормально, - бросает он в ответ, практически сквозь зубы, проходя мимо.

Очень вежливо. Ой, не очень-то и надо было. Закатываю глаза и продолжаю свой путь на улицу.

- Эммушка, дорогая, как тебе спалось на новом месте? – окликает меня Лидия Петровна, идущая к дому с длиннющим багетом под мышкой.

- Добрый день, Лидия Петровна. Сначала уснуть не могла, а потом так здорово выспалась, даже не ожидала, - улыбаюсь ей в ответ. Вот кто тут вежливый и радушный, не то, что этот рыжий недовольный медведь.

Перекидываю с ней еще парой фраз, когда Егор выходит из подъезда, ведя за руку маленькую хорошенькую девочку лет пяти. Она одета в теплую розовую куртку, из-под которой выглядывает настоящая юбка принцессы, а поверх шапки на голове надет ободок с короной.

Она что-то щебечет, дергает его за руку и выглядит совершенно счастливой.

- Привет, Лизонька. Как твои дела сегодня? – Лидия Петровна широко улыбается девочке и та машет ей рукой.

- Привет, бабушка Лида! У меня новая корона и мы с папой идем есть торт! – щебечет малышка, притормаживая. Но руку дровосека не отпускает.

Интересно, как она вообще достает до его руки? Она же совсем маленькая, а он вон какой огромный.

- Это очень вкусное дело, торты кушать, Лизонька. А что за повод? - интересуется бодрая старушка, наклоняясь поближе к девочке.

- Повод? - малышка задумывается на мгновение, но тут же находит потрясающи ответ. - То, что я у папы самая красивая. Да, папа?

Она дергает отца за руку и вынуждает посмотреть на нее. Взгляд его, конечно, нисколько не оценивающий, но на лице у сурового дровосека появляется теплая улыбка.

- Красивее я в жизни своей не видел, - говорит он серьезно и чуть тянет ее руку на себя. – Пойдем, детка, торт себя сам не съест.

Я хмыкаю, но опять удостаиваюсь хмурого взгляда. Да что я тебе сделала, что ты так на меня злишься? Только приехала ведь! Чемодан мой разозлил? Так никто не заставлял его тащить!

Когда эта парочка удаляется, Лидия Петровна всплескивает руками.

- Что это я вас не представила! Не додумалась как-то. Егора ты уже знаешь, а эта девочка – его дочь, Лиза. Настоящая принцесса и тоже моя очень, очень дальняя родственница, - улыбается она.

По дороге до банкомата я все думаю, откуда у такого хмурого отца взялась такая милая и улыбчивая дочь? Очень странно.

. . .

По пути до банкомата я до последнего переживаю, что Марк успел что-нибудь сделать с моими счетами. Мы супруги, связи у него есть разные, да и сообщений он накидал довольно много. Пока они все примерно одного содержания:

«Эмма, ты поступаешь глупо, возвращайся, и мы всё решим»

Что мы можем решить? Как имущество делить - это пожалуйста, на все остальные вопросы я отвечать не буду. Да и думать не буду.

Ноющая боль опять сковывает голову, и я поспешно засовываю в рот конфету. Однажды услышала, что кому-то при наступлении мигрени помогает сахар и попробовала на себе. Работает не каждый раз, надо правильно выбрать момент, но и это дает мне призрачную надежду на то, что я могу немного контролировать такую стихийную и неприятную штуку.

Банкомат жужжит и тарахтит, но выдает мне сто пятьдесят тысяч. Отлично. Значит, Марк еще не поверил, что я уехала с концами и, видимо, еще не в курсе, что мы разводимся. Как хорошо, что счета у нас отдельные и доступа к моим финансам у него нет.

Всё это дает мне время подумать и снять побольше наличности. Почему-то я уверена, что карты он мне в итоге заблокирует.

Телефон пищит, оповещая о новом сообщении.

«Эмма, заканчивай этот цирк и приезжай домой»

Марк никогда не любил писать сообщения, считая это тягомотиной и тратой времени, но теперь у него нет выбора – на звонки я не отвечаю. Дыхание неожиданно сбивается, я чувствую выступающие слезы, и мир передо мной расплывается.

Мне казалось, что я так хорошо его знала. Восемь лет вместе, абсолютное доверие, полное подчинение, желание сделать его счастливым и быть для него идеальной. Пусть это означает выпрямлять волосы, а потом затягивать их в пучок, каждое утро замазывать ненавистные ему веснушки, носить строгие темные вещи. Если так выглядит женщина его мечты, почему нет? Разве не так поступают все любящие жены?

Горло сковывает спазмом, и я всхлипываю.

Да к черту!

Все к черту: квартиру, ресторан, всю мою жизнь. И его к черту. Никогда не прощу ему такое предательство, наглое, очевидное, на нашей же постели… Никогда.

Вытираю злые слезы, растирая их по щекам, и стремительно иду вперед, к морю. Море – лекарь. Море лечит.

«Я серьёзно, возвращайся, иначе я приму меры»

Ага, уже. Бегу, волосы назад.