По крайней мере, я знаю, что он ей растрепал, могу поделиться этим с Давидом, да и просто посмеяться.

Но есть кое-что, что я очень хочу сделать еще со вчерашнего дня.

«Привет! Как твое самочувствие?»

Телефон издает бульк, отправляя мое сообщение одному хмурому дровосеку. Я успеваю подумать о том, что даже как-то странно общаться с человеком, который находится ровно на этаж ниже, с помощью гаджетов, пару раз пожалеть, что я вообще что-то написала, и еще пару раз испугаться, что я навязываюсь, когда экран телефона загорается ответным сообщением.

«Жив, не очень здоров, но это поправимо. Спас тут одну прекрасную девушку на днях, могу претендовать на звание героя»

Сердце ухает в пятки в первую же секунду. Боже, мне ответили! Меня назвали прекрасной! А он вообще понимает, что это я ему пишу? Надо уточнить.

«Это она тебе и пишет, вообще-то. Или ты пачку девушек спас на этой неделе?»

Черт, наверное, это слишком грубо. Фамильярно. Он вообще поймет, что это я так по-дурацки шучу? Я не флиртовала с мужчинами уже лет… никогда? Никогда я не флиртовала с мужчинами! Они флиртовали со мной, а я краснела, глупо шутила в ответ или вообще зависала, не понимая, как реагировать. И вот опять, время ничего не исправило, а только усугубило.

«Я в курсе, Эмма. Я как раз писал тебе, думал спросить о здоровье, но ты меня на пару секунд опередила»

На этом моменте мне хочется одновременно провалиться сквозь землю, потому что я так ужасно поспешила, и растечься сладкой лужицей по полу, потому что он мне писал. Он где-то взял мой телефон и хочет написать мне! Это хорошо, да? О, да это, наверное, Лидия Петровна, та еще сводница, у нее-то точно есть мой номер. Спасибо, дорогая моя соседка, вообще без иронии, спасибо.

Я раз десять печатаю и стираю текст сообщения, пока не останавливаюсь на самом нейтральном. Но и этот текст меня не устраивает, он какой-то… глупый.

«Спасибо, иду на поправку»

Пфф, это ужасное сообщение, оно совсем не передает, что я хочу поговорить, узнать как у него дела. Да что угодно. Но и тут дровосек меня удивляет.

«Тебе привет от Лизы. Вот выздоровеешь, пойдем гулять все вместе»

Я улыбаюсь и прижимаю к себе телефон с лучшим из возможных в мире сообщений.

. . .

Спустя пять дней антибиотиков, мне все же становится лучше. Слабость немного отступает, а порывистый, тяжелый кашель становится не таким частым явлением. Лидия Петровна ходит ко мне каждый день, сразу после того, как заходит к Егору.

Сегодня она приносит грибной суп, прямо как тот, что я ела в детстве. Густой, наваристый, грибочек к грибочку, а еще основательная ложка сметаны. М-м-м.

- Что это ты, Эммушка, по комнате скачешь? Рано тебе еще, иди-ка ложись.

- Не могу больше лежать, Лидия Петровна, всё тело затекло, так хочется косточки размять. А за суп вам спасибо большое, всё сил не хватало самой что-то полезное приготовить. Ну не признаю я доставки. Видимо, профдеформация.

Мы обе улыбаемся, а потом идем на кухню. Пока я ем ароматный суп, старушка пьет чай и рассказывает мне местные новости, а потом мы как-то внезапно переключаемся на Егора.

- Он встает уже, конечно, но сотрясение мозга серьёзное, да и прихрамывает, вывих же.

Ох, я и не знала. Мы общаемся в мессенджерах эти дни, говорим о разном, но ни разу он не упомянул о последствиях моего спасения. Ну, надо же. Сотрясение мозга, вывих, еще и воспаление легких на закуску. У меня-то только последнее.

- Я так виновата. И понесло же меня на этот пирс… - сокрушаюсь я, но Лидия Петровна гладит мою руку и качает головой. Мол, чего уж, поздно об этом думать.

- Вы живы, это уже хорошо. Нечего жалеть о прошлом. Но вот могли бы уже и съехаться, - надувает губы Лидия Петровна и выразительно на меня смотрит. - Не пришлось бы мне по лестницам ходить туда-сюда.

Я заливаюсь густым румянцем. Пара месяцев – не тот срок, чтобы съезжаться. Я даже не уверена, что нравлюсь ему. Ну, мало ли, поцеловал он меня на берегу, так адреналин, сотрясение мозга, чем не причины? Да и на лифте можно ездить, даже этот один этаж. Но нельзя же мне быть такой неблагодарной, вот и суп мне носят, и одиночество скрашивают. Эх, Эмма.

Когда Лидия Петровна уходит, я вдруг решаю испечь кексы. Чувствую себя значительно лучше, да и руки бы занять не помешало. Вообще, не знаешь что делать – иди и пеки!

А потом с этими кексами я схожу к Егору, ведь меня начало мучить чувство вины. Спасти-то он меня спас, но и сам пострадал очень значительно. Надо сказать спасибо. И накормить. Да, накормить – самое то, моя естественная женская и поварская потребность всегда заключалась в том, чтобы накормить родных, гостей, друзей, да хотя бы и знакомых. А тут целый спаситель, я бы сказала герой!