У меня нет ни одной цветной вещи. Вообще ничего, только черный трикотаж разной плотности, немного кашемира и шерсти. Тоже черных. Единственные синие джинсы одиноко ютятся на краю дивана и выглядят взрывом цвета на этом фоне. Немудрено, что мое платье приняли за тряпку – тряпка и есть. В целом, я никогда особо не гналась за модой, да и у Марка были фавориты – черный и серый цвета, а яркое пятно волос всегда могло оживить мой образ. Ну, вернее, это я так думала.

Сейчас я очень жалею, что одевалась вот так.

Снимаю влажную одежду, натягиваю джинсы и черный свитер и понимаю, что очень, очень хочется цвета. Но не красить же сейчас губы красной помадой, подумает еще, что для него… Опять покроется иголками и будет рассказывать, что ему не нужно внимание. Нет уж.

Но шоппинг вношу в несуществующий список дел жирным красным пунктом. Очень нужно. В конце концов, весна на носу. Вернее, сейчас формально уже весна, но пока я ее не чувствую. Обычно она витает в воздухе, когда начинает пригревать солнышко, но тут – постоянные дожди, сырость и серость. Я даже немного жалею, что погода тут оказалась не такой, как в моих мечтах.

Когда приходит Егор с пакетом, гремящим железяками, я уже переодета, устраняю последние последствия потопа и натужно думаю, чем же его отблагодарить.

- Мне очень жаль, что так вышло. Я бы все-таки хотела оплатить ремонт, - говорю я, смотря на него сверху вниз.

Не знаю, чем еще себя занять, да и уходить в другую комнату как-то неудобно, все-таки человек тут что-то чинит, бескорыстно, так что я наблюдаю за ним, нервно расхаживая по кухне. Егор копошится под раковиной и выглядит это довольно комично, потому что он уж очень большой, а тумбочка - очень маленькая. Но его голос оттуда звучит, будто у меня над ухом и я вздрагиваю.

- Вы же не сами эту трубу прорвали, - и такое у его голоса странное выражение, что я чуть не начинаю убеждать его, что уж конечно это сделала не я. Ну а как бы я сломала трубу? Для этого, наверное, нужен топор или большой молот, как у Тора. Вовремя останавливаю себя и хмыкаю.

- А что, ваши поклонницы подстраивали прорыв труб? – вместо этого спрашиваю я.

- Бывало и такое, - совершенно серьёзно отвечает он, а у меня просто челюсть падает. Я так и представляю себя, под раковиной, бьющую по ней… ну, например, молотком для отбивания мяса. Ну, правильно, у одиноких девушек, вроде меня, не мог заваляться тот самый топор или молот, о которых я думала. Вау! Вот это и правда поклонницы, даже, вернее сказать, фанатки.

- Да вы прямо рок-звезда, Егор, - хихикаю я. – Я не ваша поклонница, честно. Думаю, просто дом старый.

Он откладывает какой-то несуразный железный инструмент, которому я не знаю названия, и поворачивается ко мне. Те несколько секунд, что он рассматривает мен., кажутся вечностью.

- То есть я вам не нравлюсь, верно? – он смотрит на меня, как будто я сказала несусветную глупость, и он процентов на девяносто сомневается в моих словах. Ничего себе, и когда это я дала повод считать, что он мне интересен? Все наши столкновения были исключительно хмурыми и неловкими.

- Я вам очень благодарна, это да, и,возможно, вы очень приятный человек, - я особо выделяю это «возможно», и на этом месте он выдает смешок. Я тоже улыбаюсь. Приятным человеком его назвать у меня язык не повернулся бы до этой минуты. Но даже сейчас - с натяжкой, ведь было что-то такое неочевидное в его фразе о том, что не сама же я трубу прорвала. Ну ладно, опустим.

- Но сейчас я в процессе сложного развода. Так что мне никто не нравится. Я бы даже сказала, что не жалую практически весь мужской род, - я пожимаю плечами и выдаю улыбку-извинение, мол, прости, лесоруб, я не в твоем фан-клубе.

- Принято. Я тоже не заинтересован во всёмэтом, - Егор делает неопределенный жест рукой, и я делаю вывод, что «всё это» - это любые контакты, включая отношения. Но это отлично, я тоже их не ищу, а сосед снизу, который не враждует с тобой, но может помочь устранить потоп – отличная находка. Мало ли, может у меня тут люстра упадет или пол провалится. А он как раз сосед снизу, падать не высоко.

- Значит, мир? – робко спрашиваю я.

Он поднимается с пола и становится ровно напротив меня. Огромный, высокий, метр девяносто, как минимум, а плечи… как такие плечи вообще протискиваются в стандартный дверной проем? Я даже замираю на секунду и скрещиваю руки на груди, в попытке защититься, таким он мне кажется… масштабным. Я его не боюсь, но такая неприкрытая мужская сила, которой от него веет, для меня в новинку. Нам бы пожать руки, как делают в кино, но пока для меня это слишком.

- Мир, - улыбается он уголком губ и тоже скрещивает руки, повторяя мой жест. Ну, посмотрим.

. . .

Что значит «не везет» и как с этим бороться?

Почему я раз за разом совершаю ошибки, отвечаю на звонки не глядя? Почему я думаю, что с незнакомых номеров мне может позвонить кто-то кроме Марка и службы безопасности банка, которая на самом деле ей не является?

Взрослая девочка, Эмма, а так подставляешься…И будущий бывший муж явно этим пользуется.

- Долго ты будешь меня игнорировать, Эмма?