Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить сюжет. Фрагменты книги крутились в голове, словно оборванные строки: Зельда манипулировала всеми, убила брата Эдгара — главного героя, заманила его в ловушку… А потом он сам поймал ее. И убил.

Значит, это конец, который мне уготован?

«Нет».

Я слышала этот шепот внутри. Не голос Зельды — мой собственный. Я не допущу, чтобы история повторилась. Я перепишу ее. Я должна выжить.

Я не знаю, сколько просидела так, дрожа от холода и неизвестности, что иногда страшней смерти. Я понимала, что рано или поздно объявится мой пленитель. Эдгар Альварин. Тот самый герцог, брата которого я убила. И если я ничего не предприму, то он вскоре вынесет мне смертельный приговор.

Словно в ответ на мои мысли в темноте камеры послышался скрип. Дверь отворилась, и в проеме появился мужчина.

Свет факела, что он принес с собой, выхватил черты его лица: резкие, гордые, с глазами цвета стали. Мужчина вошел неспешно, словно не торопясь решать судьбу своей пленницы. Его взгляд — ледяной, без намека на сомнение, уперся в меня. И в тот миг, когда наши глаза встретились, я поняла: это он. Герой книги, тот, кто убьет меня. Герцог Альварин.

Но я уже не та, кто заслужил смерть. И теперь, возможно, все изменится. По крайней мере, я на это надеялась.

Он вошел неспешно, будто неотвратимость. Его шаги по каменному полу звучали глухо, словно удары сердца — моего сердца, которое билось так яростно, что едва не выпрыгивало из груди.

Я узнала его лицо по все тем же иллюстрациям из книги: высокий, с гордой осанкой, темными волосами до плеч, недельной щетиной, залегшими тенями под глазами и взглядом, в котором горела ярость. Там, в выдуманном мире книги, он был героем — здесь же, в сырой темнице, он может стать моим приговором.

Он остановился напротив меня, и я впервые поняла, что значит быть на коленях перед тем, кто тебя ненавидит. Неприятное чувство, особенно когда ты знаешь, что невиновен.

— Зельда, — его голос был низким, холодным, с едва уловимой ноткой презрения, от которой кожа покрылась мурашками. — Скучала?

Он склонился ко мне ближе, и я почувствовала запах его одежды — тонкий, горьковатый, с привкусом пепла и чего-то едва слышно пряного. Я знала, что запахи перед смертью запоминаются острее всего — а этот, наверное, останется со мной навсегда.

Я промолчала, чувствуя, как под его злым взглядом горло сковало спазмом. Мне казалось, если я скажу хоть слово, меня разорвет от ужаса.

Эдгар медленно поднял руку — и вцепился в мои волосы, резко, так, что я вскрикнула. Мой крик эхом отозвался в каменных стенах.

— Кричи, — с улыбкой, в которой не было ни капли тепла, произнес он. — Кричи, как кричал мой брат перед смертью. Ты ведь слышала его стоны, Зельда? Наслаждалась ими, да?

Я дернулась, пытаясь отпрянуть, но его рука держала меня крепко стальной хваткой.

— Ты убила его, — продолжил он, с каждым словом прижимая меня ближе к себе. — Ты забрала у меня все. И думаешь, я позволю тебе умереть легко? Не для того я столько на тебя охотился.

Он ухватился за подбородок и заставил меня посмотреть на себя. Его глаза были близко — ледяные, серые, как пасмурное зимнее небо. И там не было ни капли жалости. Только ненависть.

— Нет, — прошептал он. — Ты сначала сполна познаешь мою ярость. Ты почувствуешь всю ту боль, что испытал он.

Я пыталась говорить — хотела объяснить, что я не она, что я другая, чужая в этом теле. Но страх лишил дара речи, и вместо слов вырвался хриплый всхлип.

— Хм… — он отстранился, но неохотно, словно разрывая невидимую нить между нами. — Не такая уж ты и сильная, как все говорят.

Он сплюнул в пыль рядом с моими ногами.

— Но жалеть я тебя не стану. Никогда.

Дверь в темницу вновь скрипнула, и в проеме появился его подручный. Я никогда не видела его раньше — худой, с длинными руками и глазами, полными безразличной покорности. В его руках — кожаная сумка, перевязанная ремнями. Открытая.

Я заглянула туда и обмерла от страха, увидев блеснувший на свету металл. Ножи, крюки, лезвия… Инструменты для пыток?

Кровь отхлынула от лица. Казалось, я перестала дышать. Комната поплыла перед глазами, и в ушах стучала лишь одна мысль: «Это конец».

Я ведь не Зельда. Я ни за что не смогу выдержать это.

— Приступим, милорд? — холодно спросил подручный, щелкнув ремнем на сумке.

— Подожди, — Эдгар не сводил с меня взгляда. — Нам некуда торопиться. Я хочу, чтобы она поняла, за что. Чтобы прочувствовала все в полной мере.