— Я даже рад, что связь исчезла, — неожиданно сказал Каэнарр. — Теперь мы можем начать с чистого листа. Если ты, конечно, сможешь меня простить… и полюбить, — здесь бравый генерал снова смутился, но всё же выговорил последние слова.

Я определённо по-женски реагировала на Каэнарра, он мне нравился, сильный и красивый, но пока я не могла сказать, что люблю его.

Но мне понравилось, что сегодня мы с ним так откровенно всё обсудили, это так здорово, когда нет лжи.

Неожиданно всплыло ещё одно из прошлого Амалии.

— Я искал твоих опекунов, но не нашёл их, — сказал Дарн.

Я подумала: «Любопытно, к чему это он вдруг вспомнил про опекунов?»

Всё стало понятно, когда генерал продолжил:

— Поэтому, если ты согласишься, то в отсутствие главы рода король может стать тем, кто передаст тебя мужу.

Я вздохнула: «Шустрый какой.»

А вслух произнесла:

— Вообще-то я вдова Бофор и сама собой распоряжаюсь. А если уж пошла речь про род, так я приняла покровительство барона Аронара.

Глаза генерала полыхнули:

— Это шутка?

— Нет. Я не знала, что он отец твоей первой супруги. Но роды были тяжёлыми, и мне пришлось…

Генерал зажмурил глаза.

— Прости. Значит, пойду просить твоей руки у барона.

***

Но барон отказал генералу.

И когда я пришла узнать подробности, то барон сказал:

— Ты сама не знаешь, что делаешь. Но я никогда не дам согласия.

— Но ты обещал, — напомнила я, — не заставлять меня.

— Я и не заставляю, — ответил барон. — А отказать кому-то из недостойных женихов я не обещал.

Так я попала в ловушку. И, судя по настрою барона, разрешать этот брак он не собирался.

В целом я не торопилась стать супругой лорда Каэнарра. Мне даже, наоборот, хотелось, чтобы он за мной ухаживал, мне хотелось проверить свои чувства, готово ли моё влечение перерасти во что-то большее.

Но моя драконица думала иначе. С каждой новой встречей мне становилось всё труднее контролировать её. Странное чувство, когда ты чётко понимаешь, что это ты, нов то же самое время в тебе просыпается кто-то большой и древний и все твои установки сносит инстинктами. Причём в этот момент ты не теряешь волю, просто твоя мораль становится другой. И, возможно, ещё поэтому я оставалась в доме барона. Потому как он был тем самым сдерживающим фактором, который не позволял мне отпустить себя.

Но мне, видимо, удавалось скрывать от генерала своё растущее влечение, которое уже сложно было назвать просто влечением, это была эмоциональная лавина, состоящая из влечения, возбуждения, тепла, жара, нежности, страсти. Страшная в своей несовместимости и насыщенности смесь.

А вот Каэнарр нервничал, он же не знал о договорённости с бароном, что тот не будет мне сватать нежеланных женихов, и переживал, что его кто-то опередит. Но никто кроме генерала пока так и не узнал, что я могу оборачиваться.

И это тоже играло на руку генералу. Потому что периодически меня тянуло в небо, а он был тем, с кем я могла безопасно для себя обернуться и потом вернуться обратно.

В такие моменты генерал беззастенчиво пользовался тем, что я не могу устоять, он относил меня далеко в горы, и там я оборачивалась и мы летали, всё небо было моим. Нет не так, небо было нашим, одно большое небо на двоих.

А когда я оборачивалась обратно, Дарн прижимал меня к себе, давая возможность привыкнуть и успокоиться, потому что было довольно сложно сразу переходить из состояния громадной рептилии в другое, и несколько раз это заканчивалось поцелуем, и жарким шёпотом, но пока мне удавалось сохранять дистанцию.

Зато, когда Рено Сайен узнал, что я летаю на шее барона, то вначале долго смеялся, а потом сказал.

-Лия, ты, конечно, можешь ещё много лет бегать от генерала Каэнарра, но он тебя никому не отдаст

-Почему, - удивилась я.

-Дракон, который отдал тебе место на своей шее, считает тебя своей семьёй, - ответл мне лекарь Сайен.

Я проверила учебники и нашла, что с точки зрения физиологии дракона, это место было самым уязвимым, именно поэтому там было комфортно, и мягко, и там магия дракона выходила напрямую.

Дарн постепенно приучал меня к себе, к своему постоянному присутствию в нашей с Александром жизни. Как бы барон Аронар ни сопротивлялся, он не мог запретить Дарну встречаться с сыном, потому что несмотря на то, что между мной и Каэнарром больше не было парной связи, сын и отец были связаны и подпитка отцовской энергией весьма благоприятно действовала на Александра.