— Хорошо, видимо, в данной ситуации это самое разумное.

И мы поторопились в Окс. А я всю дорогу ругал себя за неуместную тайную радость от того, что Тория побудет рядом ещё немного. Но моим надеждам не суждено было сбыться.

Это случилось у самого города. Сначала у моей лошади подкосились передние ноги, и мы с Торией полетели на землю. Затем то же самое произошло с Максом и с Мирандой.

— Вы не ранены? — Я помогал подняться Тории, готовясь призвать оружие.

Неспроста наши лошади упали. Максий и Миранда уже стояли с мечами наготове, когда нас окружили львы. А точнее, антропоморфные львы. Высокие сильные мужчины с львиными головами.

Мы с Максом задвинули девушек за спины. Украдкой я успел сжать ладошку Тории в успокаивающем жесте.

— Что вам нужно от нас? Кто вы такие?

Львы на контакт не шли. Просто стояли и раздражённо били себя по бокам хвостами. Львы не нападали, и когда мы уже готовы были сделать это первыми, произошло то, чего никто из нас не ожидал. Всё закружилось и поплыло перед глазами, а затем стемнело и стихло. Сознание словно отключили, и я проваливался в бесконечную мглу странного болезненного сна.

Я увидел себя со стороны. Маленький серьёзный мальчик, важно стоящий у трона отца. А вот мне тринадцать. Я стою перед Императором опустив голову и выслушиваю лекцию о том, что пугать своих братьев до полусмерти — это недостойно наследника, и явно показывает, что я не готов к ответственности. Потом я снова увидел мертвецов, которых помог убить Максий в шкуре медведя. А вот я с упоением целуюсь с моей нимфой... Торией.

Наконец я с трудом разлепил глаза. Голова нещадно болела, и я даже ощупал её на предмет ушибов и ран. Но ничего подобного не обнаружил… Значит сознание мне отключили извне.

“А ведь ментальное воздействия на членов императорской семьи карается смертной казнью! Да и просто невозможно!”

С раннего детства всем братьям и мне ставили защиту от такого вмешательства.

“Вывод напрашивался один - мы столкнулись с магом небывалого уровня.”

Я осмотрелся. Холодная, сырая, полутёмная тюремная камера. Разумеется, магия не отзывалась. В узкое окошко под потолком пробивался первый утренний свет.

В камере кроме меня не было никого, но вместо передней стены была просто

решетка, поэтому я решил, что можно попробовать позвать:

— Макс! — сначала тихо, потом погромче крикнул я, — Максий!

Никто не отзывался. Я проверил на прочность решетку и дверь. Подвинул к окну деревянную лавку, подпрыгнул, повис на подоконнике, подтянулся, но не увидел ничего, кроме кусочка вымощенного камнем двора.

Послышался шум железных дверей, топот решительных шагов. И перед моим взором возник высокий темноволосый мужчина в расшитом золотом камзоле.

— Король Винцент? Здравствуйте, Ваше Величество! Извольте объяснить, что всё это значит!

Винцент сузил глаза:

— Здравствуйте, Ваше Высочество! Это я бы хотел услышать ваше объяснение. Зачем вы похитили мою жену?

— Я? Похитил? Да мы спасли её от нежити, которая, подозрительно вовремя появилась в Империи.

— Эту байку я уже слышал! Однако, вас поймали по дороге в Окс! И королева в непотребном виде ехала рядом с вами на лошади! Этот инцидент может привести к серьезному ответу от Аурении, вы не подумали?

— Что? К ответу? Арест наследного принца Империи приведет Аурению к ответу. Я повторю последний раз: мы спасли брошенную вами на произвол судьбы королеву Торию, а дозорные на границе вашего королевства нас просто прогнали. А теперь, отпустите меня и моих людей немедленно! И тогда, возможно, Император простит вам это недоразумение.

На последних словах я обвел глазами убогую камеру. Ноздри Винцента раздувались от гнева, но он ничего не ответил. Ударил ладонью по решетке, развернулся и пошел прочь.

Я нервно ходил по камере, пытаясь понять, чего добивается Винцент. Со стороны эта выходка казалась абсолютно глупой. Но на глупца Винцент похож не был. Прошел примерно час, когда мне принесли завтрак.

“Курлык” — раздалось за спиной, когда я наклонился понюхать содержимое тарелки.

В оконце между прутьями просунула голову белая голубка.

“Курлык!”

— Ты что — голодная? — спросил я, но тут же приметил, что к ноге птице привязан свернутый в трубочку листочек бумаги.

Голубка не могла пролезть через прутья, или просто боялась. Снова подвинул к стене лавку, подпрыгнул, подтянулся и неловко, одной рукой, всё же смог снять записку. Сел на лавку и развернул послание:

«Ивор!

Мне очень жаль, что так случилось! Я не знаю, что нашло на Винцента, он не верит мне. И, конечно, не поверит и Вам.