В такие моменты успокаивало одно: за каждую свою потраченную нервную клетку я сдирала с герцога втридорога! С чем он постепенно смирился, признавая, что пользы от меня значительно больше, потому на мне не экономили.
Не знаю, к несчастью или напротив, но такие моменты за два года случались довольно часто, потому я успела даже свыкнуться.
Вот, как сейчас:
— Да как ты смеешь? — завизжала эффектная брюнетка, выплескивая мне в лицо содержимое своего бокала. Обтекая струйками напитка, я облизала мокрые губы и распознала обычную воду. Повезло еще, что не горячий чай. А то со мной всякое бывало, и лечебные эликсирчики у меня уже вместо утреннего кофе.
И надо же было из всех баб боссу связаться именно с аристократкой?!
— Мои искренние извинения, если я вас невольно оскорбила, леди, — прикидывая нанесенный ущерб моей гордости в денежном эквиваленте, мысленно выставила я боссу счет и не могла сдержать недовольство. — Я лишь передала слова моего господина, мне очень жаль, если они показались вам грубыми, — напомнила, что я тут, вообще-то, всего лишь гонец. Потому вообще не понимаю, каким образом крайней осталась, словно не он, а я ее бросила, еще и язык показала... Все как всегда: за все косяки босса отдуваться приходится мне. Да мне молоко за вредность полагается! А лучше бутербродик с икоркой...
Впрочем‚ мне не привыкать.
Нокс мне заплатит в любом случае, вне зависимости от происхождения пассий, но связываться с аристократками мне не нравится сильнее всего, так как с ними мороки больше: унизят, выскажут всякое нелицеприятное, могут и оплеуху зарядить. Редко больно, учитывая, что аристократки довольно тщедушны, но чертовски обидно. А ты терпи и успокаивай себя будущей компенсацией от босса и предвкушением его виноватой моськи.
Другое дело с простолюдинкой: даже если будет наглеть, можно смело дать сдачи, благо, рука у меня тяжелая, а опыт первой жизни — богатый. А денежная компенсация будет все той же.
Правда, с определенного момента среди аристократии в силу вошло неофициальное вето на рукоприкладство по отношению ко мне. Случилось это около года назад, когда одна заносчивая аристократка решила не ограничиваться одной оплеухой. После этого процветающий и преуспевающий род этой аристократки как-то внезапно для всех разорился. Сначала никто не связал эти два случая, честно сказать, я тоже, так как босс действовал молча, что на него не было похоже. Я была уверена, что если бы он за меня заступился, после этого бы все уши мне прожужжал с требованием восхвалять его как заботливого и надежного хозяина еще больше. Но Киллиан этого не делал, потому я и не придала особого значения произошедшему.
Но после этого герцог внезапно решил представить меня общественности официально‚ как своего личного помощника, чего прежде, откровенно говоря, всячески избегал. Наверняка боялся, что меня могут переманить другие аристократы, если прознают про столь терпеливого и ответственного помощника.
После представления случаи рукоприкладства закончились, ведь даже аристократы не желали вызвать гнев Нокса, трогая «его человека». Но были и «особо одаренные», которые ненавязчивому предупреждению не вняли. После того, как и эти рода резко закончились, ни у кого не осталось сомнений в причинах подобных несчастий, а моя жизнь стала немного полегче, хотя совсем без инцидентов не обходилось. Примерно, как сейчас. Но это еще лайтово...
С простолюдинками Нокс тоже разобрался и примерно в то же время, наняв в аптеку еще одного сотрудника мужского пола, потому я с ними почти не пересекалась.
«Надо бы за аристократок тариф поднять» — подумалось мне, пока струйки воды неприятно капали за воротник. А на улице, между прочим, не жарко. Осень близко, потому вечера довольно прохладные и шляться в такую погоду мокрой — то еще «удовольствие».
— Как он мог со мной так поступить? Я думала, что у нас все хорошо! У нас же любовь! — ни с того, ни с сего, начала реветь леди Миранда Кроуфорт, забыв о том, что совсем недавно вместе с водой выплескивала на меня свой гнев. А теперь заливается слезами и смотрит на меня так, словно надеется, что я все исправлю.