Сегодня был особенный день. И хороший, и плохой одновременно. Странно, когда живешь, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, даже не задумываешься, что у людей в твой праздник может случиться горе. И наоборот. Все-таки иногда лучше не знать, что происходит вне твоего маленького мирка…

Я смахнула слезы и глубоко вздохнула, но это не помогло. Горькие горошины так и просились наружу, напоминая, что все события еще живы в душе. Да и не сотрутся они никогда, это невозможно.

Два черных камня с именами, под которыми покоился прах моих родителей, смотрели на меня со спокойствием холодной вечности. Надеюсь, где бы ни были их души, там им хорошо, и они видят, что у меня все просто замечательно. Я не опустила руки, я смогла идти дальше… Пусть для этого мне и пришлось наделать уйму глупостей. Но все делается к лучшему, у меня теперь большая и любящая семья.

Еще раз вздохнув, опустила большой букет алых как кровь роз на мамину могилу. Мне бы очень хотелось, чтобы она сейчас была рядом, но такое мечты никогда не исполняются, остается только держать в памяти то хорошее, что было.

– Очень красивые цветы, – Наташа, мама моих мужей, подошла поближе и обняла меня. – Уверена, что ей бы они понравились.

Я горько улыбнулась и посмотрела на небо, пытаясь таким образом сдержать слезы. Даже если не выйдет, может, успокоюсь.

– Да, понравились бы… Уже пора?

Наташа покачала головой.

– Если ты хочешь остаться здесь, то мы останемся на столько, сколько ты сочтешь нужным. Аня, я хочу, чтобы ты сама простила себя за все.

– Но я себя не виню, – натянуто улыбнулась, понимая, что волчица все чувствует и можно не пытаться ее обманывать.

– Ты хорошая девочка, я очень рада, что у моих мальчиков такая жена. Но я не хочу, чтобы ты придумывала себе лишние страдания. Это ненужная, напрасная трата сил. У тебя чудесный сынишка, лучше подумай об этом. И о том, что это еще не конец, – ее улыбка была лукавой.

На какое-то мгновение я смутилась. Почему-то в этот раз ни Леша, ни Макс опять не чувствовали, что я беременна. Кажется, об этом уже догадались все, но только не они. Я хотела сделать им сюрприз, рассказать, когда мы останемся одни, и даже продумала, как это будет. Но…

– Я боюсь, – впервые за три года высказала вслух то, что всегда меня беспокоило. Тишина и спокойствие этого места действовали на меня умиротворяюще, а Наташа умела слушать как никто другой. И еще – давать отличные советы.

– Чего же? – удивилась она, взяла меня под руку. – Пойдем, расскажешь, какие тревоги терзают твое сердечко.

Я последний раз бросила взгляд на могилы и отвернулась, чтобы не заплакать снова.

Мы медленно шли вдоль оградок, но я так и не могла собраться с духом, чтобы рассказать ей то, что смущало меня целых три года, то, из-за чего мне порой казалось, что наша семья так и не станет настоящей. Да, для оборотней было не в новинку делить жену, встречались мне семьи, где был один муж на две жены, но там все было как-то иначе, и это… мучило.

Мы сыграли свадьбу, переехали в клан, чтобы Макс мог заняться делами, помириться с мамой и ее новым мужем. И у него все отлично получилось. Конечно, клуб он не забросил, постоянно ездил в город, следил за делами. Но из Юльки, не смотря на ее любовь к беспорядку, вышел хороший управляющий. Бизнес шел в гору, все были довольны, мы даже подумывали открыть небольшое кафе для мам с детишками, чтобы и я могла спокойно гулять, когда парни в городе.

Леша ведь не бросил практику. Он немного сократил количество своих приемов, но благодаря небольшой финансовой поддержке от брата нанял двоих профессионалов, которые сняли с него работу с одними пациентами и привели новых.

Нет, в деньгах, слава Луне, мы не нуждались. Да и странно было бы, если бы оборотень не смог обеспечить семью, такое практически невероятно. Меня беспокоило другое.

– Аня? – чуть-чуть подтолкнула к началу разговора Наташа.

– Я… Я беспокоюсь за Максима.

– За Максюшку? А что с ним? – нахмурилась она.

– Ну, – я все еще сомневалась, стоит ли говорить. – Он же мне не истинный…

Наташа замерла, нахмурилась, словно размышляя над новостью. Потом улыбнулась и хлопнула меня по руке.

– Анечка, я уж думала, что у тебя что-то серьезное случилось. У вас, молодых, такие беды смешные!

– И что же в этом смешного? – спросила у нее.

Видя, что я не собираюсь улыбаться и веселиться, Наташа подавила улыбку, стала серьезной. Потов вдруг резко подалась ко мне, вглядываясь в мои глаза, ища какой-то подвох.

– Аня! Только не говори, что ты серьезно! – сведя брови, недовольно произнесла она.

– Серьезно.