– Да.

Холодный, жесткий ответ.

– Не помню, чтобы мы заключали трудовой договор, – парировала и отступила еще на шаг. – Сейчас я уйду, а вы останетесь.

– Нет! – Леша подскочил ко мне, схватил за руку и потянул на себя. – Я не отпущу тебя, поняла? Не позволю уйти!

– Я закричу, – предупредила его.

Мне этот разговор не нравился. Все шло не так, как я думала. Надеялась, что мы придём к компромиссу, но это все больше походило на базарную склоку. Единственным желанием уже было просто сбежать и не выслушивать все это. Тем более за дверью стояла Машка, которую я не хотела впутывать во все это. А уж если вспомнить, что мое положение скоро станет и вовсе сложным, лишнего внимания я не хотела.

– Лех, отпусти ее, – Максим проявил благоразумие.

Я даже почувствовала благодарность, развернулась и пошла к двери.

– Аня!

Посмотрела через плечо и увидела, как Максим пытается удержать брата, а тот… Леша выглядел странно, я бы даже сказала, что он как-то изменился, потемнел, стал похож на… хм, зверя? Неужели я так его разозлила? Быть не может. Один отказ от незнакомой девушки не должен выводить из себя.

Побыстрее вернулась в кабинет, махнула Машке:

– Пошли, – обернулась к Юльке. – Он чокнутый, как ты могла с ним встречаться?

Запахнула пальто, подхватила сумку, дождалась, когда Машка приведет себя в порядок, и вышла. Мужчины стоили там же, но Леша вроде бы сейчас себя контролировал, даже молчал, но смотрел сердито и хмуро.

Я сцапала сестренку за руку, вскинула подбородок и прошла мимо, стараясь лишний раз не дышать. Почему-то казалось, что одно неверное движение – и я не выйду из здания.

Выдохнула уже в лифте.

– Что ты там устроила? – деревянным голосом спросила у меня Юля, прислонившись к зеркальной стене. – Ты видела Леху? Да он на грани оборота!

– Что? – не поняла ее. – Да, он с головой не особо дружит, я это заметила. Ненормальный.

– Ненормальный? Ань, он не просто ненормальный, он – оборотень! – воскликнула подруга. – Ты вывела из себя оборотня, понимаешь?

Охнула, почувствовала, как подгибаются ноги.

Это действительно было страшно. Нет, не так. Это был кошмар, самый страшный ночной кошмар. Оборотень сказал, что хочет меня, а я отказала, отказала в грубой форме, послала его. И теперь понятия не имею, что он будет делать дальше.

– Он оборотень? А Максим? – вырвался глупый вопрос.

– Естественно! Он тоже оборотень.

Это даже не кошмар, это катастрофа…

Я беременна от одного из них. Я беременная от оборотня.

Оборотни. Нет, только я могла так влипнуть. Это отвратительно, жутко и невероятно. Я будто попала в свой самый страшный кошмар. Руки тряслись, в голове шумело, воздух казался обжигающе горячим, и все это лишь от мысли, что я провела с ними ночь. А если подумать о том, что я жду ребенка…

– Ань, ты чего такая бледная? – затормошила меня Юлька.

Я подняла на нее взгляд. Конечно, она не подозревала о моем секрете. Но рассказать сейчас? Черт! Я слишком запуталась, чтобы сейчас принять взвешенное решение, чтобы рассказать, как опростоволосилась. Но потом… Да, потом мне придется все оценить, потому что воспитать полукровку в одиночку я не смогу. Это тяжело, я видела, как такие дети выходят из-под контроля. А если мой ребенок будет больше оборотнем, чем человеком? Я не смогу воспитать его, и что тогда делать?

Мысли, одна страшнее другой, белым шумом занимали голову.

– Юль, – я почти произнесла то, что теперь хотелось скрыть, но посмотрела на Машу.

Нет, нельзя, чтобы она об этом узнала. Не сейчас, не в этом состоянии. Да, может новость о ребенке и сблизила бы нас, но не уверена, что ее обрадует новость о том, кто является отцом. Особенно если вспомнить, с какой компанией она связалась.

– Аньк, может, к врачу, а? У меня хороший спец есть, быстренько на ноги поставит…

– Нет! – она даже не успела договорить. – На сегодня одного спеца мне хватит.

Голос не дрожал, я даже смогла улыбнуться.

Лифт остановился, двери разъехались в стороны, и Машка пулей вылетела в холл.

– Ты куда? – попыталась рвануть за ней.

– К друзьям, – на мгновение притормозила сестренка, поджала губы, дернула головой так, чтобы пряди волос закрыли ей лицо, пряча истинные эмоции. – Я же говорила, что у меня дела.

– У тебя школа, – я говорила строго, но сама не верила своему тону.

Машка тоже не поверила.