При этом того Деррика, который застрял в пепельном пузыре, передергивало от отвращения. И он бы еще стерпел, если бы она просто несла всякую слащавую ересь, но ведь эта бессовестная собралась его мыть!

 — Эй! Не смей! — подскочил серебряный, когда Мэл откинула с его тела простыню. — Не трогай!

— Ничего-ничего, сейчас тебе будет полегче! — ничтоже сумняшеся продолжала она, поднося к кровати тазик с водой и тряпки.

 — Мне и так отлично, слышишь?! Нет! — Деррик в панике отпрянул от стекла. — Не-е-ет…

Так вот, значит, что чувствуют девушки, когда ими пытаются овладеть силой? Брезгливость, отчаяние, бессильную ярость… Мэлина пуговицу за пуговицей расстегнула рубаху, не упустив случая чмокнуть разок-другой обнаженную грудь. А уж когда она взялась за пряжку ремня и с любопытством склонилась над самой интимной частью Деррика, он взвыл раненным койотом.

Зажмурился, уткнулся лицом в колени, силясь призвать огненного владыку. Зачем вообще нужно главное драконье божество, если оно не может предотвратить эдакое надругательство?!

 — Чем это ты, с позволения спросить, занимаешься? — раздался из-под стекла чопорный женский голос.

Деррик недоверчиво приоткрыл один глаз и покосился вниз. Аккурат под его левой ногой красовалось нечто розовое и круглое. То ли миска с ягодным кремом, то ли кучка единорожьего навоза… Ах, нет! Пучок! Замысловатая прическа той старухи, фейской ректорессы! Как бишь ее… Малая, Талая…

 — Талея-тэй! — отпрянула фиолетовая. — Я хотела его помыть…

 — Да я уж вижу, что ты там хотела! — осадила ее старуха. — И как тебя только воспитывали, Сальви? Выйди в коридор! Я должна осмотреть принца!

 — Но я…

 — Без тебя! И позови лекаря!

Надо сказать, огненный владыка выбрал очень странную помощницу, но Деррик не имел права его судить. Как-никак ректоресса пресекла безобразие, и уже за это принц был ей безмерно благодарен.

Побеседовав с лекарем, Талея сослала его прочь, а потом долго стояла у изголовья Деррика, словно размышляла, что делать дальше. Хмыкнула задумчиво, потрясла рукой и положила ладонь ему на грудь.

 — И ты туда же?! — опешил серебряный. — Вы что, изде…

 Но закончить фразу он не сумел. Его притянуло к стеклу неведомой силой, вдавило так, что он чуть нос не сломал. И лишь тогда принц услышал, как Талея почти беззвучно бормочет какие-то стихи.

 — …под властью огненной рожденный, ты жизни долг ему отдал, и в узы пепла заключенный, за гранью зримого пропал…

На этих словах фея резко вскинула голову, и Деррику показалось, что она смотрит прямиком на него: глаза ее были широко распахнуты, и он даже видел в расширенных зрачках свое отражение.

 — Но голод пламени не вечен, оно, насытившись, уйдет. Ты будешь силой льда излечен, и дух твой тело обретет…

По венам Деррика разлился жгучий холод, морозные узоры поползли по стеклу, и оно заскрипело, отчаянно сопротивляясь фейской магии. Но Талея не замолкала ни на секунду. Она продолжала читать, покачиваясь из стороны в сторону, как маятник. Вот только принц уже не мог разобрать ничего: уши у него заложило, с каждым ударом пульс все замедлялся и замедлялся, пока, наконец, сердце не остановилось.

В этот момент все стихло. Жизнь покидала Деррика, он погружался в белое небытие. Ни вздохнуть, ни шевельнуться… И вдруг воздух прорезал громкий треск.

Стекло не устояло: трещины стремительно разбегались в стороны. Мгновение — и купол осыпался на мириады осколков, а Деррик провалился вниз, в палату, в свое родное любимое тело.

Принц судорожно глотнул кислорода, и на него разом обрушились знакомые запахи: шалфейные духи Мэлины, едкие ведьмины мази, которыми, видно, орудовал лекарь, пытаясь спасти королевского сына… Нет, все-таки он сказочный олух! Еще бы подорожник приложил!

Не было бы счастья, да феи помогли… Не веря, что все позади, Деррик озирался вокруг. О, эти чудные простыни из грубого льна! И почему он не ценил их раньше? А Талея… Ну как он мог оскорбить ее при первой встрече? Милейшая же старушенция! С какой трогательной заботой она склонилась над ним…

— Надо глазки закрывать, потому что время спать! — отчеканила Талея, и, не успел Деррик возмутиться, как его вырубило.

Вот же зараза! Из одной ловушки — сразу в другую! Старая кошелка погрузила Деррика не в обычный сон, а в какую-то полудрему. Он вроде и слышал, что происходит в палате, но в то же время не управлял собой. Веки стали тяжелыми, конечности обмякли, словно из них вытащили все косточки, а потом заменили болотной жижей.

— Можете отключать его! — приказала фея, и у принца защипало кожу на руках, шее и груди, видно, лекарь отсоединял энергетические нити артефакта.

 — Он дышит сам… Огненный владыка! Он дышит сам! — надрывался от восхищения лекарь.