— За то, что утаили от взрослых важную информацию и подвергли всех опасности, вы наказаны. До конца лета никаких конфет и варенья! Каждый день читать вслух одну главу из «Хроник Огрии», которые ваша тетка написала! Каждый день писать в прописях красивые буквы! Каждый день собирать камни по Ристилахти до поста погранцов! Каждый день занятия огуречной йоги с Круэллой! Проверю! Все понятно? Я всё сказал! И пошел Яна Балтийского, самурая чухонского, допрашивать. Эх! Обошлось?

Загалдели мелкие, заболтали, уже было хотели сбегать глянуть, как там заключенные под стражу враги, но Ивановна строго на них зыркнула и вынесла из домика планшет с теткиной книгой и велела читать. Вздохнула удовлетворенно: «Ну наконец все при деле. Красота!» И ушла со скатертью-самобранкой договариваться об ужине. Попали огрятки, и Наты рядом нет, чтоб пожаловаться, как она там со своим грибоказусом?

Лексеич с Лешим и Во уселись напротив Яна Балтийского и уставились на него. Повисла пауза. Ян Балтийский молчит, как в рот воды набрал, он же шпион обученный на допросе ему молчать положено. Они тоже молчат-ждут… А на улице армада комаринная нервно жужжит, нет тишины, коморы-коморовичи в окно заглядывают, о себе напоминают… Ян Балтийский хмурится, нервируют его эти звуки, о комарином надругательстве напоминают, а он еще и не забыл ничего, такой кошмар разве забудешь? Временами чухонский самурай на коморинную черную армаду поглядывает и мрачнеет.

А Лексеич с Лешим разговор заводят про Моську, про то, что осенью, как все разъедутся, она в спячку уляжется, но сначала ей нужно нажраться, чтоб жирок набрать. И Гордей Гордеич в осень всегда кровожадный… Грозится вона чухонца (Ян зажмурился) в паутину закатать как стратегический запас. Фафнир скоро придет, а если ему Дракоша новости расскажет, он и раньше ведь примчится и всё тут разнесет, пойдут клочки по закоулочкам… Так они негромко разговаривали, чухонцу нерв делали… Тот сидел сидел, молчал-молчал, потом как защебечет и, главное, без всякого акцента забугорского, откуда что взялося?

Конвеция, видите ли, есть о правах, в Парижопле подписанная. Гуманно надо обращаться с зазваченым неприятелем! Биль о правах пленных имеется. Тем, кто соблюдает, плюс в карму! Климовские слушали-слушали законника забугорского да как заржут! Мы тебе сейчас приплюсуем, комаров-комаровичей кликнем, они тебе биль твой прожужжат и прокармируют! При упоминании комаровичей Балтийскому поплохело, сразу морду искусанную перекосило и глаз заплывший задергался! И понесло самурая:

— Вы меня подвергаете моральным и физическим пыткам, я буду протестовать! Я в лигу огров напишу!Лексеич одним движением руки заставил чухонца заткнуться и зачитал ему обвинния против него: Шпионаж, подстрекательство, киднепинг, массовое отравление гражданского населения, подлог и фальсификация документов. В Огрии для нас наши законы превыше всего, поэтому лигу свою можешь себе знаешь куда засунуть… Давай рассказывай: имя, фамилия, цель внедрения! Я жду!

Ян Балтийский нахохлился, мне нужно подумать, говорит… Но Лексеич головой покачал, думать надо было раньше, ты на дракончика-малыша руку поднял! Ты что вообще удумал, придурок? Цепь магическую на малыша повесить? Ну, отвечай! А самурай чухонский прикусил язык и в молчанку играет! Он себе уже мысленно представил тюрьму…

Не было такого никогда, и вот опять.

Глава 55

Сны

Три дня и три ночи молчал Ян Балтийский — твердый он орешек! Три дня и три ночи за окном жужжало черное голодное комариное облако, армия комаровичей. На посту комары-комарычи. Чи бдят! Не выдержал страшной пытки жужанием самурай чухонский! Сдали нервы! Начал стучать в дверь своей камеры и орать дурным голосом:

— Уберите комаров! Откройте! Я всё скажу! Уберите комаров! Прекратите это! Не жужжите! Хватит! Дайте тишины!

Лексеич с Лешим не сразу пришли, дали злодею совсем отчаяться и слезу пустить, а уж потом отпустили комаровичей. Всё было четко по ритуалу гарнизонной службы. Гордей Гордеич свистнул ультразвуком и рукой махнул: свободны! Комаровичи и понеслись на свободу кормиться, оголодали добры молодцы!

Во уплыл по своим озерным делам, у него русалки и малек балованый, занят он очень! Поэтому лазутчика допрашивали вдвоем Лексеич и Лешик. Лешик последнее время всё-то мыслями где-то летает, мечтает о ушках Круэллы и совсем не в себе, поэтому Лексеич хорошенько его встряхнул, вернул, так сказать, в реальность. И Леший теперь сердитый сидит: приперся ирод чухонский, приходится на него время тратить, а у меня ушки там скучают!

Лексеич с Лешиком расселись не торопясь и уставились на покуска чухонского:

— Ну? Имя? Фамилия? Звания? Задание?

Мрачный покусок вздохнул и начал рассказывать…