Алан не захотел ничем заниматься в поселении и даже старался лишний раз не выходить из дома. Ему было ненавистно жить здесь и каждый день ловить на себе взгляды, которые бросали на него женщины. Но со временем я прекратила это, потому что после одного такого случая, произошел небольшой инцидент, который с подачи Киры стал известен всем. Как-то я вытащила Алана на прогулку по поселению и заметила, что ему не по себе. Я не сразу поняла, в чем дело, но когда осознала, что ему неприятны такие взгляды, то остановила первую попавшуюся женщину, которая посмела на него так похотливо посмотреть и все доступно ей объяснила, но она не поняла. Я правда хотела по-хорошему, но увы… А на следующий день появилась информация о том, как я ревностно охраняю своих мужчин от любых посягательств. Кира каким-то образом раздобыла видео, которое кто-то записал и сделала его общедоступным. На нем я недвусмысленно даю понять, что не потерплю подобного пренебрежительного отношения к себе и таких взглядом на моего мужа. Тогда я показала на несчастной достаточно приемов самообороны, которые выучила за прошедшие годы. И после этого, если мы выбирались за пределы дома, то все либо старались скрыться с моих глаз, либо сделать так, чтобы не только я, но даже Алан их не заметил.

Конечно, после этого случая тяжелее всего пришлось Генри, который решил научить женщин поселения обращению с оружием. Он называл это необходимым навыком, если вдруг что-то пойдет не так. Но обучал он, конечно, не всех стражниц, а лишь приближенных ко мне и к Кире. Однако, они, узнав о видео, стали закрывать глаза при виде Генри, а стрелок с закрытыми глазами точно никогда не попадет в цель.

А вот Блейк работал дома. Ему мы выделили отдельный кабинет, где он собирал и изучал уцелевшие книги нашей истории, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. Иногда он прибегал к моей помощи, когда у него что-то не сходилось и я с удовольствие рассказывала о том, что знала.

- Мама! Мама! – кричал Марк, отвлекая меня от всех этих мыслей – Я не могу слезть. Я боюсь.

- Ох, милый, я сейчас сниму тебя. Только крепко держись, я скоро.

- И куда это ты собралась? – взяв меня за руку, останавливая, произнес Генри.

- Марк…

- Я вижу, милая. Но я сам сниму его, а ты стой здесь. Еще не хватало, чтобы Алан отчитал меня, если ты упадешь или поранишься – бубнил Генри, пока лез за Марком.

Впрочем, Генри имел на это право, потому что однажды я поранила палец при готовке ужина и когда Алан заметил это, то получили нагоняй все в доме, кроме меня. Но после этого мне категорически запретили готовить. Я с самого начала была уверена, что Алан не равнодушен ко мне и очень рада, что не ошиблась.

- Мам – это Алисия – расплакался Марк, когда Генри передал его мне в руки – Это она… она сказала, что Пушистик…

- Марк, боже, Алисия всего лишь неудачно подшутила над тобой. Ты ведь знаешь свою сестру. Она любит всех разыгрывать – обнимая сына, успокаивала я его – Но она сказала, что очень жалеет об этом и больше никогда не сделает подобного – на последнем предложении Генри фыркнул, а я бросила в его сторону предупреждающий взгляд.

- Малыш, знаешь, что я тебе скажу – начал Генри и Марк повернул к нему свое заплаканное лицо – Мы тоже разыграем ее. Но наш розыгрыш будет лучше. Ну, что ты согласен? – протянул ему руку Генри и Марк согласно закивал и дал отцу пять – Отлично! А теперь, если мама не против, мы должны пойти и разработать наш коварный план мести – прошептал он ему на ушко, на что мальчик рассмеялся.

- Только не слишком коварный, хорошо? – крикнула я им, когда они побежали в сторону дома, но навряд ли они услышала меня. Мне же оставалось лишь покачать головой и надеяться, что потом мне не придется успокаивать еще и Алисию.

- Мам, я так волнуюсь. Ты не боялась перед своей церемонией? – неожиданно спросила Алисия, взглянув на меня через зеркало.

- Нет, милая. И тебе нечего боятся. Ты знаешь Коула всю жизнь. Я вообще была удивлена, что ты не придушила его в младенчестве, когда он закатывал тебе такие истерики. Но если ты так волнуешься, то просто вспомни, что он без ума от тебя. Ну, и… как ты меняла ему подгузники в детстве – хихикнула я.

- Фу, мам! Это отвратительно – сказала Алисия, а потом рассмеялась вместе со мной – А что скажут остальные? Ведь выходит, что он мой брат.

- Боже, Алисия! Ну, какой он тебе брат?! У вас разные отцы и я тебе… не родная мать. Просто наплюй на всех и будь счастлива. Ты ведь любишь его, не так ли? Или ты приняла его предложение, только чтобы не расстроить? – я с сомнением посмотрела на дочь.

- Мам! Нет, конечно! Я очень сильно люблю его. А он признался мне, когда ему едва исполнилось 15 лет.

- 15? Я не знала.

- Ну, еще бы! Он тогда рассказал об этом только папе Блейку, даже тебе боялся признаться, что влюбился в меня. Но, конечно, я с треском разбила все его надежды, как мне казалось.

- Выходит, что нет – покачала я головой, слушая откровения моей всегда все держащей в себе дочери.

- Девочки, почему вы так долго? – вдруг заглянул к нам Алан и замер на пороге. Он просто глаз не мог отвести от Алисии, и я заметила, как по его щеке покатилась слезинка.

- Пап, ну, ты чего? – тут же подлетела к нему Алисия и заключила в свои объятия – Я всегда буду твоей малышкой Алисией. Просто теперь буду жить в своем доме вместе с Коулом.