Антон, округлил спину, слегка сутулившись, смотрел на землю и сосредоточенно слушал звонившего.

Продолжая активно разговаривать, он сел, и не обнаружив меня рядом, напряжённо заозирался по сторонам, пока не увидел меня впереди. Тогда он улыбнулся искренне и как-то по-детски наивно. «Нашёл,»– говорили его глаза, отражённые в моих. Сунув телефон в карман, он игриво погладил по сиденью, а потом постучал, приглашая меня к себе обратно. Я рассмеялась, но не вернулась к нему и продолжила своё увлекательное занятие.

Антон, подавшись вперёд, положил оба локтя себе на колени, повернул голову чуть вбок, с интересом наблюдал за мной.

Каждое его движение откликалось во мне. Чувствую острое желание показать ему, как он красив. Это будет чёрно-белая серия фотографий, я уже представляла их.

Потом я с делано глупым выражением на лице, я расстегнула несколько пуговиц, на своей белой строгой рубашке.

Ему нравился мой безобидный флирт. Склонил ещё сильнее голову, его улыбка расширилась.

А я продолжала делать своё дело и сохранять в карте памяти искорки в его глазах, довольную улыбку лисы и ауру взаимного удовольствия от процесса.

Если представить, что мы на морском берегу, то его образ прекрасно вписывался и в эти условия: загорелый капитан корабля, в своих брюках цвета морской бездны и белоснежном поло, с выгоревшими на солнце волосами, в которых играл ветер.  Я никогда не была на море, но точно знала, что в любом месте он будет самый-самый.

Я вернулась к нему на скамейку и попыталась сделать несколько наших общих фото, Антон перехватил фотоаппарат, его руки позволяли фотографировать намного лучше и теперь мы были в кадре вместе.

После он сфотографировал меня, вблизи, потом попросил покрутиться у фонтана, в плиссированной юбке-солнце, доходящей до косточки на щиколотке. Наша одежда всегда подчёркивала, что мы вместе, и только богу было известно, как это у нас получалось, мы были на одной волне и чувствовали друг друга.

Закапал тёплый дождь, крупными каплями плюхаясь на тротуар. Я было направилась бежать к машине, вместе с другими прохожими, но услышала:

–Кружись! Не останавливайся. —он продолжал фотографировать меня.

Вода, попадая на одежду, разбрызгивась, стекала по лицу, шее, в ложбину груди. Я сняла балетки и держала в руках, потом отбросила в сторону и прыгала босиком по лужам, поднимая руки и разрезая воду кончиками пальцев ног, поднимала воду с мощёной дорожки, возвращая её на тучи обратно, чтобы дождь не закончился. Забыв, что меня фотографируют, полностью мокрая, рухнула на брусчатку. Если бы я была крохотным семечком, то проросла бы здесь в то же мгновение, перевоплощаясь в блаженный цветок, источая целительный эликсир, спасающий горюющие души.

Дождинки падали в глаза, но я всё равно смотрела в небо, потом на любимое лицо надо мной, с которого стекали потоки ливня. Ухватившись за протянутую сильную руку, я снова упала, но уже в объятия родного мужчины. Целуя неистово, он подхватил меня на руки.

–Дитя стихии, если бы я не любил тебя, то влюбился сейчас, непременно! —приникая к моим губам, жадно целуя.

Антон неохотно оторвался от меня, фотоаппарат в чехле он закинул в салон, и отошёл к багажнику.

Мы одни, без шума машин и взглядов прохожих, осмотрелись по сторонам в минутном одиночестве.

Антон вернулся со спортивной сумкой в руках и отправил её внутрь машины, предусмотрительно извлекая небольшое полотенце.

Снял с себя поло, отжал, и вот тогда я окончательно одурела, словно видела впервые оголённый торс, с широкими плечами и рельефными мышцами на груди, с крепким прессом, стекающие по нему струйки воды, играющие с влажными дорожками волос на груди и внизу живота.

–Эй, эй родная, я не железный, поехали домой, —Он, прислоняясь лбом к моему лбу, держал руки на крыше авто.

Отпрянул и накинул мне на плечи полотенце, открыл дверь и посадил в салон, а сам натянул обратно сырую ткань в мелкий ромбик и вернулся за руль.

Я смотрела на него распалённая и держалась за верхнюю ручку двери, повисая на ней, и с трудом вдыхала воздух ртом, как рыба. Осматривая свою сырую юбку, заметила на полу гель для душа, очевидно выпавший из сумки, этот тюбик, как крючок на удочке, вытянул меня из хмельного источника.

–Хочешь ещё раз принять душ по пути? —покрутив в руках гель для душа, я залилась теперь ещё и смехом.

Мой хохот, переключил какой-то рычажок внутри Антона и, сбавив обороты, мы поехали дальше.

За дверью нашего номера, предохранитель в наших головах слетел и мы, стягивая друг с друга сырую одежду, наконец, дорвались до тела.