– Да, прекрасная пора, Вить, помнишь, встречали рассвет на выпускном, все ушли, а мы не сдавались, сидели на берегу- и рассмеялся, тоже предаваясь приятным воспоминаниям, которые кажутся сейчас помогали успокоиться. -Зачем нам так нужен был этот рассвет.

– Традиция. —что поделаешь. Ты всегда бдел их, как никто. —договорил дядя.

– Как тебе учёба, вся эта новая атмосфера? —повторил Антон вопрос дяди Виктора, – Рассветы, романтика? – его голос звучал непривычно звонко. В глазах его читалась решимость.

Он резко отодвинул стул, поднялся, подошёл ко мне, я встала, и он по-хозяйски обнял меня, крепко, сильно и по-настоящему. В моих мечтах.

Я боялась думать о продолжении. Слишком смелые проснулись желания. Надо как-то успокоить его, иначе эта решимость проявится здесь в реальности.

–Мне очень нравится. Ребята все интересные, вместе мы пишем проекты, гуляем, отдыхаем. К учёбе многие относятся серьёзно и хотят дальше работать по профессии. У меня бюджетная группа, и там учатся, медалисты, проходной балл на нашу специальность самый высокий в вузе -продолжала я намерено убаюкивающим тоном.

–Звучит здорово! Мы, оболтусы, не думали вообще ни о чём, когда учились. Только когда экзамены на носу вспоминали, —сказал дядя Виктор.

–А мы, наоборот, хорошо учились, бесконечная учёба, на врача учится- это большая ответственность, и мы это понимали, —добавила тётя Маша.

–Как ты сдала сессию? —спросила тётя Вита.

–На отлично. Всё «автоматом». Стипендия повышенная, можно шиковать.

–Шиковать на стипендию, страшно представить. -и заливисто засмеялась в голос. -Ты молодец! Наши вот еле-еле, чтоб не выгнали. Вита указала рукой на свой телефон, словно там были сын Марк и брат Артур, но обоих она обобщённо называла дети. Последние ещё не появились за ужином.

За столом заворковали о том, у кого какие новости, текущие дела-заботы. Антон говорил с Виктором, кидая взгляды в мою сторону.

Я смотрела по очереди на каждого, слушала их голоса. Заново изучала. Подмечала изменения. Мои младшие родные Павлик и Ваня повзрослели. Старшие не менялись, добрые и жизнерадостные. Из года в год становились прекраснее, и для меня это главная радость!

Антон и Вита выглядели загорелыми и отдохнувшими. Значит, всё в прошлом. Всё изменилось. Они счастливы. Рада за них. И я тоже буду счастлива, потом… когда-нибудь.

Зажглись фонарики на корте. Тётя Маша и тётя Вита, как две сестрички, в коротких шортиках и топах, болтая ножками, качались на больших качелях рядом с беседкой и обсуждали планы на лето.

Дядя Виктор и Антон курили сигары в беседке. Тихо звучало из колонки радио «Европа Плюс». Антон продолжал смотреть в мою сторону, но уже более мягко.

Отпуск на море я не планировала, дымить тем более, а вот кавказская овчарка меня очень даже занимала. Мне нравилась её лохматая длинная шерсть, путавшаяся в моих пальцах. Я села с ней на траву, за беседкой, где меня никто не мог видеть и слышать, и чесала её огромную голову. Пряный дымный аромат висел в воздухе. Все были расслаблены. Почти все.

И среди этого лаунджа рядом слышу бодрый голос Антона Сергеича, вновь нарушающий мой покой.

–И чего ты решила? Какие у тебя планы, будущий психолог! -он кинул косточку далеко вдаль. Собака тут же покинула меня, променяв на угощение. Антон протянул свою руку, помогая встать и жестом приглашая пройтись к корту, отделённому забором из высоких конических сизых туй. Горячая крепкая ладонь захватила мою руку дольше положенного, судорожно стучащая в голове кровь добавляла волнения.

–Какие планы? —переспросила я тихо, —Вообще или как? —сцепив ладони, мы пытались продолжить разговор.

–Да! —бодрячок не унимался с вопросами. На лето? На год? На жизнь? Что думаешь?

–Хочу пройти стажировку по психологии этим летом. А в остальном планов нет, доверюсь жизни.

И это была моя правда.

И ещё одной правдой было желание провести рукой по внутренней стороне его руки, крепко обхватить её и почувствовать силу мышц. Дотронуться до тех мест, к которым нельзя прикасаться просто знакомым, пригладить излишне свободные пряди на голове, пройтись пальцем по краю уха, спускаясь к шее, с выпуклой веной, пульсирующей сейчас особенно часто.

–Как всегда у тебя хорошие планы и светлые мысли! -он неохотно выпустил мою руку.

–Рада, что тебе нравятся мои мысли, пусть ты никогда о них и не узнаешь, да и не такие уж они и светлые.

Он обратил внимание на мои новые серьги, сказал, что ему нравится, и поинтересовался их значением.

–Эти две, в память о маме и бабушке. -я решила, если заменить душевную боль физической, мне станет легче, – остальные проколы, напоминают мне о том, что

я справлюсь с любыми трудностями,

я свободна от необходимости соответствовать ожиданиям других

и не позволю никому себя обижать.

–Как-то так.

Сожаление в его глазах плавило моё сердце.

Но я мечтала о другом.

Потом я буду жалеть, что взяла его руку, и прикоснулась к ней губами.

Долгая разлука сделала своё дело: я забыла разом все свои железобетонные принципы и стала слабой, рядом с ним.