Разомкнув с болью глаза, я увидела красный крест на здании и сползла с остановившегося транспорта. Антона, перекладывали на каталку.

Я с трудом дошла до него, меня попытались отстранить, но я схватила его за руку и вошла с ним в клинику и держала до тех пор, пока его не завезли в реанимацию.

–Will he live?– спросила я девушку в белом халате.

–Sure, – она обняла меня, заботливо сажая заботливо на скамейку.

И тогда я утекла в неизвестность, там, где моя вера и надежда сказали мне: всё будет хорошо, ты сделала для этого, что могла.

Очнулась я в горизонтальном положении, с катетером в руке и болью в теле и голове.

Рядом на стуле сидел Марк.

–Эй! Ты как?! -сказал тихо он.

–Я? —горло ужасно жгло. -Антон! —дёрнулась я, пытаясь сказать и подняться с койки. Вместо своего голоса я услышала сипящий шёпот.

–С ним всё хорошо! Он очнулся! – уставшие глаза Марка стали влажными.

–Да! Ты спасла его! Не знаю, как ты смогла! Спасибо за отца! -Марк сжал мою руку, и по его щекам потекли слёзы.

Я закрыла глаза! Живой! Очнулся! Господи! Ты есть!

В палату зашла медсестра, и я снова улетела в пустоту.

На стуле тётя Маша, дядя Виктор и Петя.

–Юля! Не вставай. Лежи. Всё хорошо. – и на их глазах слёзы.

Я не могу ничего произнести.

–Антону лучше, он лежит, но у него сотрясение. Он просил передать тебе это, и тётя надела мне на руку кожаный браслет Антона.

–У тебя воспаление лёгких, ангина, ушибы, растяжение связок.

Я прижала перебинтованную руку к груди и снова уснула.

Так, я приходила в себя и видела на стуле по очереди дежуривших родных.

–Солнышко моё, —услышала я во сне. -Сильная моя, смелая, ты подарила мне жизнь в свой день рождения.

Я почувствовала тёплые губы на своей щеке и открыла глаза. Антон с перебинтованной головой, лежал рядом со мной. Стянутые пластырем порезы на щеках и лбу. Нижняя губа с синяком и раной.

–Тони? – пошевелила я губами.

–Это я. Всё хорошо. Спи. Набирайся сил. Ты потратила их слишком много. Тащила меня кабана, через весь лес, как это вообще возможно, не понимаю, и никто не верит. Если бы не ты нас бы никогда не нашли, лавина была небольшой и локальной и сошла в безлюдном месте, нас искали волонтёры, а спасателей отправили только к вечеру, когда наши забили тревогу. Артур с Марком изъездили весь лес. Да что, я болтаю. Отдыхай, остальное потом. Выздоравливай.

Антон переехал ко мне в палату, и мы лечились вместе, скрашивая друг другу дни.

–Антон, он твой, возьми его, пожалуйста, обратно – показывая на браслет, завязанный на моей руке.

–Хорошо, как скажешь. Отдыхай.

Свадьбу пришлось перенести, но нам было всё равно. Мы были рядом, вместе, живые и почти здоровые.

У Антона временами ещё кружилась голова, а у меня болели руки, но через неделю нам разрешили вернуться домой, к родным, встречавшим нас объятиями.

–С возвращением, —сказала чётко отрепетированной русской фразой Фрау Хельга.

Я открыла дверь в нашу комнату, а там висели чуть сдутые серебристые воздушные шарики в форме сердечек, и лежал увядший букет синих анемонов и коробочка с праздничным бантиком.

Воздух выпустили из меня, как из шара. Я заплакала стоя в дверях, вспоминая пикник и его финал. Следом зашла Хельга, протянула записку, там она приносила извинения, что не решилась убрать, пока я не вернусь и не увижу. Я обняла её в ответ и поблагодарила, сказав, что теперь можно убирать.

Я спустилась на время в гостиную, Антон шёл мне на встречу с букетом пухлых коробочек хлопка и лимонных кудрявых кустовых роз.

–Это тебе немножко уюта хлопка и солнечного тепла, впитанного розами.

–Кажется, теперь свой второй день рождения я буду отмечать в день твоего рождения, —он встал передо мной на колени, прижался к ногам и заплакал.

–Антон, родной мой, не нужно! Вставай.

–Нужно! Прости, из-за меня, ты подверглась жестокому испытанию. Я слишком часто извиняюсь. Я хочу, как лучше, а получается сущий кошмар.

–Поднимайся. Всё хорошо. Всё прошло! Не надо лучше, пусть будет просто как есть.

–Я не успела открыть твой подарок. Можно? Мы поднялись в нашу комнату.

Сидя на краю кровати, я открыла коробочку с серёжками пусетами, с тем же голубым камнем, как и в кулоне. Когда я надевала их, Антон накинул мне на плечи пушистый меховой полушубок, похожий на одуванчик.

–По задумке, это в дополнение к тому красному комплекту из шарфа и варежек, такая ирония жизни.

–Спасибо, —смущённо ответила я. -Мы выжили благодаря твоему подарку! Один взгляд на эти варежки подарил мне силы и надежду, что я найду тебя, а шарфом, им я связала ветки. Без них я бы не справилась.

Я подошла к зеркалу.

–Антон, это что? Разве так бывает? – я показывала на несколько седых прядей на моей голове.

– Ох. Милая. Я так виноват. Может быть, всё ещё восстановится.