Прикрыв глаза, вспоминаю наш поцелуй. Прохожусь кончиками пальцев по губам. Кажется, что я до сих пор ощущаю прикосновение его горячих губ. Непродолжительный, но чувственный поцелуй заставил желать продолжения. Наверное, хорошо, что Гасанов прервал это безумие. Хотя реакция Эльдара меня неприятно удивила. Я ощущала его желание, такое нельзя изобразить. Тогда почему он меня оттолкнул? Я могу только предполагать.

Эльдар ведь уже намекнул, что хочет полноценных супружеских отношений, а я в этом вопросе все равно что неопытная школьница: очень любопытная и интересующаяся, но неуверенная в себе и в нем. Неделю назад я знала, чего хочу, а сейчас…

Все так стремительно меняется. В моменте я хочу поддаться эмоциям, почувствовать себя желанной, познать страсть мужчины, который одним поцелуем способен заставить меня забыть обо всем, вывернуть душу наизнанку, возбудить нервные рецепторы, но приходится думать о том, что будет дальше. Поддавшись сиюминутной слабости, позже я могу об этом пожалеть. В данный момент на меня давит слишком много посторонних факторов.

У нас куча врагов, и самый опасный из них — мой дед. Пока он жив, мы не будем в безопасности. Так странно, несмотря на смертельную опасность, для меня важнее личные отношения с мужем, о них я думаю постоянно. Эльдар знал, что делает, когда переезжал ко мне. Близость Гасанова вызывает смятение чувств. Если бы мы жили отдельно, мне было бы легче разобраться в себе.

Три года назад он подарил мне свободу. Позволил учиться, набираться опыта. Я стала ощущать себя по-другому: когда-то я была всего лишь внучкой Карима Алибекова, а теперь я умная, красивая, интересная девушка. За прошедшие три года я выросла. Новая Диана не желает становиться тенью известного бизнесмена, сидеть дома, рожать детей, заботиться только о его комфорте, мириться с пренебрежением и высокомерием его родных.

А еще женщины. Пусть с Миланой у них ничего не было, но возле Эльдара всегда вьются молодые красивые девушки, готовые пойти на все, лишь бы быть с ним, и неважно, в каком статусе. Пример тому — Алина. Есть у него постоянная любовница или нет, вряд ли все эти месяцы он хранил целибат. Не хочу однажды узнать, что он мне изменяет. Я знаю, как это бывает больно, хотя фактически я не была ему женой. А может, я просто боюсь ошибиться? Боюсь, что мне опять сделают больно? Неужели я хочу думать о нем хуже, чем он есть на самом деле, чтобы сохранить между нами дистанцию?

Утро только началось, а у меня опять все мысли о Гасанове. Хватит!

Иду в уборную, потом в душ. Надеваю в домашний брючный костюм. Собрав учебники и прихватив ноутбук, спускаюсь в прогретую гостиную, где в камине теплится огонь.

— Доброе утро, — здоровается Светлана, заглядывая в комнату.

— Доброе утро, — оборачиваюсь к домработнице. — Рада вас видеть. Как самочувствие?

— Спасибо, уже намного лучше. Завтракать будем? — с улыбкой на губах.

— Будем, — отвечаю на улыбку.

— Минут через десять все будет готово, — поправляя передник.

— Спасибо за камин, — благодарю заботливую женщину.

— Это Эльдар разжег, он знает, что вам нравится смотреть на огонь, — заговорщицки улыбнувшись. В моей душе отмирает еще один участок. Хотя я не хочу, чтобы это происходило так стремительно.

Завтракаю, потом сажусь заниматься. Нужно позвонить Тоне, но я откладываю звонок на вечер. Заставляю себя включиться в работу, столько дней пропустила, набрала долгов, а ведь скоро сессия.

Ближе к обеду оживает мой телефон. Хватаю трубку. Последнее время я держу его на звуке. Сложно не думать о том, что происходит вокруг меня. Страх не отпускает, я живу в предчувствии того, что скоро произойдет что-то плохое. Неспокойно на душе, поэтому и реагирую так на каждый звонок. Увидев имя на экране, немного расслабляюсь.

«Матвей…» — тяжело вдохнув, думаю, что делать.

Обычно он пишет сообщения, но сегодня, видимо, его терпению пришел конец. Я могу откладывать разговор до бесконечности, но он все равно когда-нибудь состоится.

— Привет, — приняв вызов, здороваюсь первой.

— Привет, — растягивая гласные. — Можешь говорить или твой муж стоит над тобой с пистолетом?

Меня коробит от его тона, но я не хочу обострять. Он — пострадавшая сторона и, наверное, имеет право обижаться.

— Никто не стоит надо мной с пистолетом, Матвей. Эльдар на работе, — как можно спокойнее, чтобы понизить градус напряжения.

— Ты не хочешь со мной больше общаться или тебе запрещает муж? — слышу злую усмешку в голосе.

— Общаться с тобой мне никто не запрещает, — по крайней мере такого требования Гасанов не озвучивал. Мы просто не говорили с ним о том дне.

— Но мы ведь с тобой не просто общались, — напоминает он.

— Извини, что ввела тебя в заблуждение. Матвей, я замужем. Наши отношения должны… невозможны, — как же сложно объясняться с парнем, ставить точку в отношениях, которые я себе придумала.

— Ты ведь хотела развестись с ним, — злится Усачев.

— Сейчас это невозможно, — мой голос проседает из-за чувства вины, он звучит все тише.