Лишняя в его доме

– Ты родишь мне наследника, Диана, - хватая за лицо, сдавливает пальцами челюсть.

- Я бесплодна, не забыл? – бросаю с насмешкой своему мужу. Ненавижу его!

- Скажем, что случилось чудо, - цедит с раздражением. Его пальцы причиняют боль, но я ее игнорирую. Он в моих глазах должен видеть только ненависть и презрение. Больше ни слезинки из-за него не пролью!

- А может, мы лучше расскажем нашим родным, что я после трех лет брака остаюсь девственницей? – плюю в лицо правдой.

- Я сегодня же это исправлю! – зло выплевывает каждую букву.

- Ты ко мне не прикоснешься! Пусть тебе рожает любовница!

Лишняя в его доме

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Визуализация

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Эпилог

Лишняя в его доме

Пролог

Диана

Фарида режет тонкими ломтиками стейки из свежей сочной говядины, которые только сняли с огня. Аромат такой, что рот непроизвольно наполняется слюной. Тихонько сглатываю, бросаю взгляд на тетю, которая внимательно следит за тем, чтобы каждое блюдо было идеально сервировано и подано к столу. К деду пожаловали какие-то важные гости. Хотя в нашем доме других не бывает, но тут прямо расстарались. С утра все женщины на ногах, меню тщательно спланировали, столовую натерли до глянцевого блеска.

Бросаю умоляющий взгляд на Фариду, я сейчас в обморок от голода упаду. Наша домработница украдкой косится на тетку, которая сегодня злее, чем обычно. С утра я только выпила чай, перекусить не дала Ирада. Забрала у меня пирожок со словами:

— Диана, ты и так толстая, куда хватаешь мучное?!

Взамен не предложили и пучка петрушки. Хотя есть такое я вряд ли стала бы, не люблю зелень.

Фарида бросает на меня сочувствующий взгляд, под зорким взглядом тетки не решается подсунуть мне кусочек вкусного, ароматного мяса. Ирада, как назло, весь день на кухне крутится!

— Отнеси на стол мясо, одну тарелку поставь возле гостей, вторую возле деда и Алихана, — впихивает мне в руки две тарелки Ирада. — Глаза в пол опусти и веди себя скромно, — продолжает давать указания, с раздражением убирает выпавший из моей косы локон, заправляет его за ухо. Царапая ногтем кожу, даже не думает извиняться. — Нужно было косынку надеть, — шипит зло.

При упоминании косынки во мне вспыхивает протест: «Еще чего не хватало!» Сама пусть носит косынку! Вместе с Самирой! Я ведь знаю, почему они все относятся ко мне плохо. Косынкой не исправить факт моего рождения! А если так сильно меня стесняются, то могли бы запереть в комнате! От обиды слезы подступают к глазам. Закусываю щеку с внутренней стороны, отвлекаю себя на боль.

— Пошевеливайся, — толкает несильно Ирада. Обычно она не так щепетильна, а тут боится, что я мясо уроню. — Фарида, проверь, как там горячее? Не готово еще… — продолжает командовать тетка, а я спешу по длинному коридору в столовую.

Покидая кухню, переключаюсь на запах еды. Растущему организму нужны калории! Думаю только о том, что умру, если не съем кусочек мяса. Если не умру, то точно потеряю сознание. Нельзя морить ребенка голодом, даже если этого самого ребенка ты не любишь!

Не доходя до столовой буквально несколько шагов, останавливаюсь, ставлю тарелки на высокий комод. Какую функцию он выполнят в нашем доме, сложно понять, потому что внутри, как и снаружи, он пустой. Скорее какая-нибудь антикварная вещь. Дядя часто принимает участие в аукционах, где приобретает дорогие вещи, зачастую не понимая их ценности и исторической значимости. Ставлю на него тихонько тарелки с мясом, стараюсь, чтобы они не зазвенели.

Хоть для чего-то этот комод пригодился!

Подцепив ломтик, быстро сую в рот. На языке растекается просто божественный вкус, мясо тает во рту. Пережевывая, осматриваюсь по сторонам. Поправляю на тарелке мясо. Жую быстро, чтобы украсть еще один кусочек со второй тарелки, а то так и отправят спать голодной.

— Ты отказываешься нас поддержать, Карим? — вздрагиваю от резкого незнакомого голоса. Успокаиваюсь, когда понимаю, что никто меня не застал.

— Не отказываюсь, — тянет знакомый голос. — Но ты ведь понимаешь, что моя поддержка в этом вопросе дорого встанет, — закатываю глаза, дед любит демонстрировать силу и власть.

— Понимаю. Взамен предлагаю тридцать процентов прибыли с нового проекта, — не вникаю в их разговор, потому что мне все это неинтересно. Бизнес, акции, инвестиции…

— Деньги меня не интересуют, — резко обрубает дедушка. Несмотря на возраст, он держит в страхе все свое окружение. Алибекова Карима боятся и уважают.

— Что ты хочешь, Карим? Скажи, а мы подумаем, — в голосе гостя слышится скрытое недовольство и раздражение.

Повисает пауза. Я вспоминаю про мясо, запихиваю в рот самый маленький кусочек со второй тарелки, быстро жую. Глотаю, пока тетка не пришла проверить, почему я задержалась. Хватаю тарелки, выпрямляю спину и захожу в столовую.

Поздно вспоминаю, что глаза нужно было опустить в пол. Чуть не спотыкаюсь, натыкаясь на холодный взгляд молодого красивого мужчины. Рядом с ним сидит взрослый мужчина, но если меня попросят его описать, я не смогу. Все мое внимание приковано к парню.

Успеваю его рассмотреть. Темные, как ночь, глаза. Словно высеченное скульптором лицо: заостренные скулы, квадратный подбородок, упрямо поджатые губы, высокий лоб, ровный нос с небольшой горбинкой.

В нашем доме часто бывают гости, но никогда мне не хотелось смотреть ни на одного парня. Он замечает мое присутствие, но в его взгляде нет заинтересованности. Там читается надменность. Смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Неприятно, отчего-то начинают гореть щеки. То ли от злости, то ли он своим равнодушием воскрешает во мне комплексы. Чувствую себя толстой и некрасивой.

Вот и дед заметил, что я вошла. Недовольно поджимает губы, наблюдая за мной. Быстро опускаю взгляд. Как бы ни был красив молодой гость, я не могу его рассматривать. Мне за это еще прилетит. Дед не спустит такое поведение. Дочь бесстыдницы, опозорившей семью, должна искупать грехи своей матери, а не позорить еще больше род.

Расставляю тарелки, как велела тетка. Чувствую себя неуклюжей, когда задеваю чей-то бокал. Давит повисшая за столом тишина, мужчины будто намекают, что мне нужно скорее отсюда убраться.

Покинув столовую, не спешу на кухню. Прислонившись спиной к стене, перевожу дыхание.

— У меня будет просьба к Эльдару, — заговаривает дед, от неожиданности вздрагиваю. Тихо скользя по полу, стараюсь бесшумно удалиться, пока меня здесь не застали. — Я поддержу твою кандидатуру на завтрашнем совете, — пауза. — Взамен ты женишься на моей внучке, — не успеваю отойти, только поэтому четко слышу каждое слова. Хотелось бы думать, что у меня галлюцинации, но, видимо, нет!

Дед ведь не меня имеет в виду? Конечно, не меня, я ведь дочь «позорницы».

Самире еще нет десяти, но о браках ведь часто договариваются заранее? Этот парень будет ждать ее восемь лет? Сколько ему сейчас? Думаю, лет двадцать пять. Староват для сестренки. Да и для меня тоже староват...

— Карим, она ведь еще ребенок, — возмущенный взрослый голос. Вот, что и требовалось доказать, они говорят о Самире. Поэтому и Ирада так нервничает с утра, для ее дочери дед жениха нашел. Мне больше не стоит подслушивать. Не успеваю сделать и шага, когда следующие слова дедушки буквально парализуют меня. Дед хочет, чтобы этот парень на мне женился. На мне!

— Диане почти тринадцать, через четыре года можешь забрать ее в свой дом, — это не просьба, это требование. Шантаж! Разве так можно?

Хочет этим браком смыть позор с моего имени? Нет! Дед хочет, чтобы никто больше не обсуждал нашу семью у него за спиной! Только он не понимает, люди все равно будут поливать нас грязью! Наша семья для этого дает кучу поводов.

Гости не спешат соглашаться, это и понятно. Кому нужна в доме такая невестка? Они за помощью обратились, а им тут свинью в моем лице подкладывают. Чувствую себя ненужной. Изнутри меня раздирает истерический смех, а по щекам катятся слезы.

Деду нужно, чтобы меня приняли в уважаемую семью, чтобы эти люди были с нами одной веры, чтили и уважали традиции. Хотя сам же попирает традиции каждый день! Двуличие во всем. Спрос только с женщин, мужчинам многое позволено!

Я не сомневаюсь, что гости откажут дедушке. Не позволят пройтись по их гордости. Я стою только потому, что хочу услышать его голос.

Ну, давай, откажи великому и могучему Алибекову Кариму!

Сердце останавливается, когда Эльдар произносит:

— Я согласен… — жесткий холодный голос, от которого веет не просто силой, а угрозой…

Глава 1

Диана

Не получается скрыть улыбку, когда через приспущенное стекло вижу водителя. Я стараюсь не слишком афишировать нашу дружбу с Айдилем, могу навлечь на парня беду, или мне запретят с ним общаться. Вряд ли кто-то из знакомых поймет мою привязанность к «прислуге», а для меня Айдиль и Фарида почти семья. Глоток счастья — простое человеческое общение с ними.

Прощаюсь с подругами, обмениваемся натянутыми улыбками, от которых порой тошно. Пафосная элитная школа, и детки тут такие же пафосные. Расходимся, сажусь на заднее сиденье белого «Лексуса», сбрасываю тяжелый рюкзак на соседнее сиденье.

— Привет, — здороваюсь с парнем, предварительно убедившись, что камера, установленная на передней панели, не работает.

— Привет, мама тебе кусочек пирога передала, — протягивает аккуратно завернутый в специальную бумагу треугольник. Моя улыбка становится шире, но я все равно кошусь на камеру. Проверяю каждую минуту, привычка. Надеюсь, родственники сегодня про меня не вспомнят.

Затягиваюсь ароматом свежей выпечки, сглатываю слюну. Фарида меня балует. Я люблю теплую сдобу, она знает и старается незаметно подкармливать. Дома нам с сестрой не разрешают налегать на мучное и сладкое, пироги пекут для дедушки и кузенов. Разворачиваю свой подарок, подношу к носу. Впиваюсь зубами в теплую воздушную массу…

— В доме сегодня ждут Эльдара. Ирада приказала накрыть к вечеру праздничный стол, — сообщает Айдиль, когда я доедаю пирог. С моих губ пропадает улыбка, в душу заползает холод. На автомате собираю крошки, прячу бумагу в кармашек рюкзака.

Настроение резко падает, возвращая меня в тот день, когда Эльдар согласился на мне жениться. Они покинули наш дом приблизительно через час. Сначала я не могла осознать произошедшее. Я никому не говорила, что слышала разговор в столовой. А потом я поняла, что свадьба с Эльдаром избавит меня от семьи, в которой меня не любят. Я буду женой красивого, богатого, сильного мужчины, который станет моим защитником. Я буду счастлива и любима. Нарисовав в голове образ героя, я в него влюбилась. Поверила в сказку, которую сама себе придумала.

Я искала в интернете любую информацию о нем и его семье. Вначале находила лишь скупые статьи о бизнесе Гасановых. Потом я натолкнулась на подробную статью о его отце. Тогда впервые я разочаровалась в семье, в которую должна была войти. Его отец занимал важный пост, в статье говорилось, что он ворует бюджетные средства, на которые отдыхает на заграничных курортах в компании моделей. Не то чтобы меня это шокировало. В нашем доме часто шептались слуги, что дядя изменяет Ираде. То одна у него любовница, то другая… Неприятно, что от женщин в таких семьях требуют чистоты и правильности.

Но я все равно продолжала мечтать, убедила себя, что у нас будет не так.

Позже, зарегистрировавшись в известной социальной сети под вымышленным именем, я стала следить за друзьями Эльдара, информацию находила все там же — в интернете. Меня постигли первые разочарования. Ночные клубы, отдых за границей в компании известных красавиц. Я злилась и ревновала, моя сказка оказалась сотканной из хрупкого стекла, которое трескалось, ломалось и осыпалось под ноги. Пришло осознание, что мой брак это та же клетка, просто с другими хозяевами. Хозяевами, которых я не знаю. Не знаю, чего от них ожидать.

Шло время, я росла, взрослела, стала отчетливо понимать, что мой брак — сделка, выгодная только одной стороне, мои интересы никто учитывать не будет. За эти годы жених ни разу не приехал даже взглянуть на меня. Мы до сих пор были незнакомы. Смешно! Четыре года помолвки, а ему даже неинтересно было, как я выгляжу. И теперь я безропотно должна буду войти в его семью?! Каким же глупым ребенком я была! Будет любить, защищать…

Последний год я все чаще слышала от деда, что скоро выйду замуж! Мне часами читали нравоучения, как должна вести себя невестка! Я все больше призирала будущего мужа.

— Айдиль, ты что-то недоговариваешь, — наблюдая за парнем в зеркало заднего вида, я заметила, что он нервничает.

— Я кое-что слышал, — отворачивает лицо в боковое окно, будто не может смотреть мне в лицо. Моя тревога стремительно ползет вверх.

— Что? — испуганно выдыхаю, посматривая на камеру.

— Свадьбы не будет, — не успеваю счастливо перевести дух, как парень продолжает: — У них дед в тяжелом состоянии. В конце недели проведут обряд, после которого тебя заберут в семью Гасановых.

Нет! Не хочу!

А как же школа?

Можно же отложить свадьбу еще на год… на два…

Я не хочу…

— Дедушка согласился? — Айдиль не отвечает. Да и зачем? Мы оба знаем, что последний год Карим Алибеков торопил Гасанова со свадьбой. Возможно, именно он и настоял на ускорении процесса передачи меня в чужую семью.

До выпускных экзаменов осталось всего ничего — три месяца. Я хочу окончить школу и поступить в ВУЗ, но, видимо, моим планам не суждено осуществиться!

Ненавижу…

Если у нас гости, никто не станет подключаться к камере и следить за мной, но впервые мне не хочется говорить. Я варюсь в собственном котле беспросветного отчаяния. Понимая мое состояние, Айдиль тоже молчит. Я чувствую его поддержку, большего он сделать не может.

— Айдиль, останови у бокового входа, — прошу парня, когда мы доезжаем до дома. Этим входом обычно пользуется прислуга и я. Не хочу никого видеть сейчас!

Запираюсь в комнате, падаю на постель и даю волю слезам. Ну и пусть глаза будут красные, а лицо опухшее, мне все равно!

Через час ко мне заглядывает тетка и требует спуститься помочь на кухне. Как жаль, что у меня нет слабительного, я бы им всем подсыпала в еду, а двери в уборные заблокировала!

— Почему глаза красные? — спрашивает Ирада, когда я спускаюсь. Ответа она не ждет, потому что знает: я не отвечу. Я давно перестала пытаться им понравиться. Ребенком я старалась во всем им угодить, наивно полагая, что тогда меня полюбят. Последнее время я ни с кем не общаюсь, отвечаю короткими репликами — и то не всегда.

Тетка пренебрежительно смотрит на мой наряд. Да, я старалась, выбирала. Бесформенное платье отвратительной мелко-пестрой расцветки она подарила мне на прошлый день рождения, я его ни разу не надела, а вот сегодня пригодилось.

— Когда приедет семья твоего жениха, поднимешься и переоденешься, — бросает она.

И не подумаю!

— Зачем? Это платье ты мне подарила! Помнишь? Известного итальянского бренда, что стоит дороже некоторых автомобилей и бриллиантовых украшений, — именно такими словами она расхваливала эту тряпку перед дедом и дядей, когда вручала мне коробку, перевязанную красной лентой.

Ирада поджимает губы, понимает, что я издеваюсь, но ничего не может сказать. Ее задевает, что нас слышит прислуга, они ведь прекрасно понимают, сколько это платье могло стоить.

— Это старая коллекция, — выговаривает она. Страшная она в этот момент. И так не красавица, а тут лицо перекосило от еле сдерживаемых эмоций, сразу все морщины обозначились.

— Новая еще не вышла, — не скрывая насмешки в голосе. — Фарида, что помочь? — прохожу мимо тетки, всем своим видом даю понять: разговор окончен.

Когда приезжают Гасановы, она предпринимает еще одну попытку отправить меня переодеться. Как бы не так! Я не хочу ему нравиться!

— Ты и так полная, а это платье делает тебя жирной свиньей! — шипит Ирада мне на ухо.

— Пусть знает, что женится на жирной свинье, — пожимаю плечами. Я не считаю себя полной, а если кому-то что-то не нравится, могут не смотреть!

Мы выходим к гостям. Все эти церемонии невероятно раздражают. Я бы нашла причину сбежать, но мне хочется посмотреть на Эльдара. Хочу понять, я так же буду на него реагировать, как и четыре года назад?

Гасановы входят в дом. Сегодня их пятеро, трое мужчин и две женщины. Одна совсем старушка, опирается на палочку. Скорее всего, это и есть бабушка Атана. А вторая женщина — мать Эльдара. Мужчины здороваются. Ирада обнимается с женщинами. Я смотрю на своего жениха. За эти годы он не сильно изменился, стал немного старше, но это его совсем не портит. Красивый, но меня его внешность больше не трогает.

— А это наша невестка? — спрашивает бабушка Атана и делает шаг ко мне, чтобы обнять. Пока я обнимаюсь с будущими родственницами, непрерывно наблюдаю за Эльдаром. Он ни разу не посмотрел в мою сторону! Ни разу! Словно меня здесь нет…

Глава 2

Диана

Заплела волосы в косу, перетянула на конце резинкой. Ирада предлагала пригласить стилиста, чтобы сделали прическу и макияж.

— Зачем? Разве женщина не должна покорять мужчину своей естественной красотой? — расчет был сделан на деда, который ненавидит любые изменения во внешности. Странно, правда, что не замечает, как меняется лицо его невестки, когда они возвращаются из отпуска. Наверное, списывает омоложение на благотворное влияние морской воды.

— Правильно! — расчет сработал, дед влез в наш разговор. — Настоящий мужчина видит и ценит естественную красоту.

— Нашел красавицу, — прошипела так тихо у моего лица, что больше никто не услышал.

Ирада думала меня задеть? Она не понимает, что для Гасанова я не хочу быть красивой. Свое отношение он продемонстрировал. Уверена, что макияж и прическа этого отношения не изменят. А мне и не надо!

Надеваю белое закрытое платье. Подхожу к зеркалу, с обреченностью и грустью рассматриваю свое отражение. Возвращаются страхи и неуверенность. Мне не хочется покидать стены этого дома, хотя они не были мне родными. Пугает неизвестность. Предчувствие, что моя судьба изменится в худшую сторону, как только я выйду замуж.