– Что ж, похоже, придется поработать и над этим, – он вздохнул и принял боевую стойку. – А теперь оправдай свое прозвище и постарайся меня убить.

* * *

Февраль пролетел, слившись в единое пятно усталости. Ксейден занимал каждое свободное мгновение моего дня, и Даин не раз скрежетал зубами, когда командир крыла забирал меня с тренировок, потому что у него были планы бесконечно важнее.

Обычно кончавшиеся тем, что меня раз за разом уделывали на мате.

Но надо сказать, он со мной хотя бы не нянчился, как Даин, и не подыгрывал, как Рианнон. Он доводил меня до абсолютного предела на каждой встрече – но не дальше, обычно оставляя задыхаться бесхребетной лужицей пота на полу спортзала.

Тут-то обычно Имоджен и напоминала, что мне пора качать мышцы.

Я ненавидела их обоих.

Как бы.

Трудно поспорить с результатами, когда учишься побеждать сильнейшего бойца квадранта. Я пока с ним не справлялась, но меня это не волновало. Это зато значило, что он не поддается.

Еще он меня больше не целовал, даже когда я подталкивала его к этому.

Март пришел вместе с бессчетными футами снега, которые приходилось убирать с плаца перед каждым утренним построением.

А минуты, когда горел след на спине и казалось, что я выползу из собственной кожи, если поток энергии не уймется, напоминали, что у меня до сих пор нет печати. Прошло почти три месяца.

Каждое утро я просыпалась с мыслью, не сегодня ли наконец спонтанно возгорюсь.

– Шарла Гюнтер, – зачитывал капитан Фитцгиббонс, а руки его привычно скользили по замерзшему пергаменту. На этой неделе потеплело, но ненамного. – И Мушин Веди. Мы передаем их души Малеку.

– Веди? – подняв брови, переспросила я Рианнон, уже после построения.

Я плохо его знала, потому что он состоял во Втором крыле, но имя все равно вызвало шок, – по слухам, он был одним из лучших.

– А ты не слышала? – она затянула на шее плащ с меховым подбоем. – Вчера его печать манифестировалась посреди урока Карра, и он сгорел.

– Он… сжег сам себя дотла?

Она кивнула:

– Тара говорит, Карр считал, что он выдержит огонь, но тот пересилил его и…

– Вспыхнул как спичка, – добавил Ридок. – Небось, радуешься, что твоя печать еще скрывается, а?

– «Скрывается» – еще мягко сказано.

Не считая способности, о которой мне даже пошептаться было нельзя, я оказалась ровно тем, что так ненавидела моя мать: посредственностью. Даже Тэйрн или Андарна не могли мне помочь. Печать зависела только от меня, и я, очевидно, не справлялась, о чем постоянно напоминал горящий след на спине.

Крошечная, потайная частичка меня надеялась, что способность еще не проявилась, потому что слишком отличается от остальных – не просто полезная, но и… значительная, как у Бреннана.

– Мне что-то очень сильно захотелось пропустить сегодня уроки, – пробормотала Рианнон, дуя в ладони, чтобы согреться.

– Не прогуливаем, – упрекнул Даин, пронзив нас взглядом. – Остались считаные недели до Битвы отрядов, и чтобы победить, нам нужен каждый из вас.

Имоджен фыркнула:

– Брось, Аэтос, все знают, что у Второго крыла есть отряд в секции Хвоста, который сделает всех нас. Ни разу, что ли, не видел, как они проходят Полосу? Не сомневаюсь, они даже сейчас там, хоть все заледенело.

– Мы победим, – с решительным кивком объявила Сианна, наш старший офицер. – Может, Сорренгейл и замедлит нас на Полосе… – она поморщила нос с горбинкой, – да и по части способностей, с ее-то темпами…

– Ну спасибо. – Я сложила руки на груди.

Зато закрываться я наверняка умела лучше их всех вместе взятых.

– Зато навыки Рианнон все это компенсируют с лихвой, – продолжила Сианна. – И все мы знаем, что Лиам и Хитон истребят на матах любого. Остаются только летные маневры и то задание, которое придумают в этом году командиры крыльев.

– О, всего-то? А я-то думал, будет сложно. – Сарказм Ридока заслужил тяжелый взгляд от Даина.

– Вас осталось десять, – сказал Даин, оглядывая собравшихся. – Вместе с нами всего двенадцать, а значит, мы уже отстаем от пары других отрядов, но думаю, мы потянем.

На прошлой неделе мы потеряли двоих новеньких, когда на инструктаже у одного манифестировалась печать, и оба в секунды замерзли насмерть, чуть не утянув за собой Ридока. Его лечили от обморожения, но хотя бы инвалидом он не стал. Теперь от группы, которую перевели к нам после Молотьбы, остались только Надин и Лиам.

– Но, чтобы справиться, вы должны учиться, – Даин поднял бровь, глядя на меня. – А ты – особенно. Печать бы совсем не помешала, знаешь ли. Ты уж задумайся.

Он словно не мог решить в последнее время, как ко мне относиться: как к отстающему первогодку или как к девочке, с которой вместе рос.

Я ненавидела это подвешенное состояние между нами – какое-то неприятное, типа как после душа одеться до того, как вытрешься, – но все-таки это Даин. Он хотя бы наконец начал меня поддерживать.