Проблема заключалась в том, что иллюзия была сплетена из чистейшей, концентрированной магии света. Для моих глаз, привыкших к первобытной тьме Раэлара, эта аура была такой же «неприметной», как горящий факел в темном погребе.

— Высшая эльфийка в моем скромном заведении? — я скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Какая честь. Обычно ваши сородичи предпочитают входить сюда, выбивая двери и тыча в меня копьями. Вы что-то хотели купить, или просто заблудились по дороге в Верхний Город?

Фигура замерла. Затем тонкие, бледные пальцы с идеальным маникюром медленно откинули капюшон. Заклинание отвода глаз спало, растаяв в воздухе золотистой пыльцой.

Моя первая мысль была: «Какая стерва».

Она была не просто красива. Она была совершенна той самой выверенной, холодной, фарфоровой красотой, которая заставляет обычных женщин чувствовать себя неуклюжими троллями. Длинные, идеально прямые волосы цвета платины струились по плечам. Глаза — два осколка льдисто-голубого хрусталя. Высокие скулы, бледная кожа без единого изъяна и губы, изогнутые в легкой, снисходительной полуулыбке.

Она обвела взглядом мою лавку. Ее голубые глаза скользнули по гномьей стали, по банкам с заспиртованными органами тварей бездны, по темным рунам на стенах. И на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она не выглядела испуганной или растерянной. Она выглядела так, словно пришла осматривать стойло для скота.

— Так вот она какая, — ее голос прозвенел, как удар серебряной ложечки по бокалу. Чистый, холодный, мелодичный. — Знаменитая человеческая ведьма. Та самая, ради которой наследник престола отказался от своего первородства. Признаться, я ожидала... большего.

Я медленно поднялась из-за стола, опираясь ладонями о черный камень прилавка.

— А я ожидала, что брошенные невесты сидят в своих башнях и рыдают в кружевные платочки, — я ответила ей самой широкой, самой наглой улыбкой из своего арсенала. — Принцесса Иллирия из Дома Серебряных Вод, я полагаю?

Эльфийка не вздрогнула. Ее глаза лишь слегка сузились, оценивая мою осведомленность.

— Слухи не врут. Ты дерзка, как портовая девка, — Иллирия сделала несколько шагов к прилавку, двигаясь с такой грацией, словно плыла по воздуху. — Можешь не распушать перья, смертная. Я не собираюсь царапать тебе лицо или вырывать волосы. У эльфов это не принято.

— Очень жаль. Я как раз недавно заточила свои парализующие кинжалы, хотелось проверить их в деле, — хмыкнула я. — Так зачем ты здесь, ваше высочество? Пришла попросить вернуть тебе жениха? Извини, товар обмену и возврату не подлежит. Чек утерян.

Иллирия тихо, элегантно рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья.

— Жениха? — она покачала головой, глядя на меня с искренней жалостью. — О, дитя. Ты думаешь, у меня разбито сердце? Ты меряешь наши интриги своими примитивными человеческими эмоциями.

Она подошла вплотную к прилавку. Запах лилий ударил мне в нос, смешиваясь с запахом озона от ее подавляющей светлой ауры. Мой внутренний зверь, пропитанный тьмой Раэлара, глухо зарычал, требуя выпустить когти и разорвать этот источник света.

— Брак с Раэларом был политической сделкой, — холодно продолжила Принцесса. — Союз Дома Ночных Звезд и Дома Серебряных Вод обеспечил бы мне место в верховном совете. Мне плевать на самого Раэлара. Я знаю о его... темных наклонностях. Мне нужен был его титул, а ему, после так называемого «очищения», нужна была безупречная, светлая жена для восстановления репутации. Идеальный симбиоз.

Она наклонилась ближе, и ее льдистые глаза впились в мое лицо.

— А потом появляешься ты, грязная артефакторша из трущоб. Ты не просто сломала печать, ты сломала мою партию. Ты унизила мой дом перед всем советом старейшин, заставив Раэлара публично отказаться от меня ради... вот этого.

Ее взгляд опустился на мою шею. На багровые метки и шрам истинной пары, который пульсировал под кожей, реагируя на присутствие врага.

Лицо Иллирии на секунду исказилось от неподдельного, брезгливого отвращения.

— Он действительно пометил тебя, — прошипела она. — Опустился до случки с животным. Я думала, Аэлион преувеличивает, но это правда. Высший эльф, носитель древней крови, связал себя с существом, которое живет меньше, чем цветут наши сады.

— Завидуешь? — я склонила голову набок, не отводя взгляда. Мой голос был спокойным, но внутри всё кипело от ярости. — Понимаю. Должно быть обидно осознавать, что «грязное животное» смогло дать ему то, чего ты со всей своей безупречной родословной не смогла бы дать и за тысячу лет. Я дала ему свободу.