По телу пробегает дрожь. Я представляю, каково это — иметь собственного Эроса. Интересно, как его доставляют? В коробке? Ты распаковываешь его, как любую другую посылку, отбрасывая картон и пенопласт, пока не доберешься до его мускулистого тепла? Интересно, нужно ли его вытаскивать из упаковки, словно мертвый груз, пока он не будет готов к включению?

Я представляю, как он наблюдает за мной, изучает меня, понимает. И когда он мне нужен, он уже знает, чего я хочу.

Знает ли он также, что сказать после? Шепчет ли он нежные пустяки? Приводит ли он тебя в порядок и целует на ночь?

— Я хочу сказать «привет».

— Все хотят, — отвечает Иэн, закатывая рукава. Он приседает, нажимая на что-то у пятки Эроса. Затем встает, скрестив руки на груди.

По телу Эроса пробегает дрожь. Она почти незаметна, может быть, даже только чудится мне, но я уверена, что вижу, как он оживает. В одно мгновение он статуя, а в следующее — человек. Он мягкий, податливый и дышит. Его грудь поднимается и опускается. Пальцы сгибаются. Ноздри раздуваются на вдохе.

А затем он открывает глаза.

Его взгляд перебегает на Иэна, а затем на меня. Он медленно улыбается, словно любовник, только что проснувшийся утром после долгой ночи занятий любовью. Я не верю, что Эрос когда-либо просто трахается. Он занимается любовью. Эти длинные пальцы музыканта, эти чувственные губы — это черты художника. А секс, должно быть, — его холст.

— Доброе утро, Кэтрин Фокс. — Голос Эроса теплый, как летний солнечный свет над Средиземным морем.

Мое сердце замирает.

В детстве, до того как родители исчезли из моей жизни, они брали меня с собой в Италию. Мы побывали в соборе, где монахи каждый вечер все еще пели на вечерне. Помню, как смотрела вверх на эти витражи, задаваясь вопросом, каково это — верить в Бога.

Именно это заставляет меня почувствовать голос Эроса.

Он не человек. Он машина. От безупречных стоп и до кудрей на голове он абсолютно синтетический. Эти глаза, которые, кажется, смотрят сквозь меня, в самую суть того, кто я есть — они механические. Каждая великолепная часть его тела — искусственная, произведенная на заводе, изобретенная.

Но я чувствую себя так, словно снова оказалась в том соборе: смотрю снизу вверх на образ Бога и почти верю.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спрашиваю я.

Эрос сходит с помоста и приближается ко мне. Его движения плавные, не испорченные человеческим несовершенством. Он поднимает руку, чтобы обхватить мое лицо. Его кожа теплая, а прикосновение нежное, но уверенное. Я ничего не могу с собой поделать и просто таю в его руках.

— Я знаю о тебе всё, Кэтрин Фокс.

— Я обновил его перед твоим приездом, — поясняет Иэн. — Загрузил всю информацию о тебе. По беспроводной сети, разумеется. Ему не нужен Bluetooth. Никакого Wi-Fi. Это еще одна вещь, над которой мы работаем — интеграция технологий, которые не отключаются, которые не работают исключительно от устройства к устройству. Представь, если бы разные Эросы могли разговаривать друг с другом, получать инструкции без моей необходимости загружать данные. Возможности! Безграничные. Просто безграничные.

— Вау, — произношу я, глядя снизу вверх на бота для удовольствий. Его рука всё еще обхватывает мое лицо. Взгляд ласков, брови изогнуты над ярко-голубыми глазами. Абсолютно никаких изъянов. Ни единого намека на то, что он не человек. Он, блядь, идеален. У меня такое чувство, будто передо мной только что открылся целый новый мир.

— Кэтрин Фокс, — говорит Эрос, — как ты?

— Называй ее Кит, — произносит Иэн, обходя нас и вставая рядом со мной. — Она предпочитает Кит.

— Прости, — говорит Эрос, опуская руку. Он улыбается, ярко, как солнце. — Кит.

Иэн поворачивается ко мне.

— Хочешь его трахнуть?

5

Вопрос застает меня врасплох.

— О, нет, спасибо. Пока обойдусь, — отвечаю я. Не то чтобы я не согласилась с радостью, но я немного шокирована бесстыдством предложения Иэна. Эрос ведь прямо здесь. Он нас слышит.

Иэн пожимает плечами.

Интересно, оскорбил ли Эроса этот вопрос. Или, может, возбудил? Ему вообще есть до этого дело? Но, конечно же, нет. Он — бот для удовольствий. Он искусственный. Каждая эмоция на этом лице была запрограммирована заранее.

— Я пришлю его к тебе позже, если захочешь, — говорит Иэн. — Ты не можешь уехать, не сняв пробу. Эрос доведет тебя до такого оргазма, что ты расплачешься.

— Чем не цитата для обложки, — произношу я полушутя-полусмеясь, пытаясь игнорировать реакцию собственного тела. — Я вставлю это в книгу.

— Я выдам тебе фразочки и покруче, — говорит Иэн, пренебрежительно отмахнувшись. — Мы только начинаем. Уже проголодалась? Я приготовлю завтрак.

Эрос, кажется, понимает, что его приветственная часть подошла к концу. Он элегантными шагами возвращается на свой помост, а я не могу оторвать от него глаз. Он двигается как танцор, каждая мышца напряжена и грациозна. Он принимает позу Давида, но когда Иэн наклоняется, чтобы нажать на точку на пятке Эроса, у меня сжимается грудь.

— Постой.

Иэн оборачивается ко мне с вопросительным взглядом.